Сикрас потянулся вперед, ощупывая, разыскивая, пока не почувствовал вторую половинку, принадлежавшую женщине, распростертой на его обеденном столе. Её душа отделилась от остальных, притянутая к нему, словно магнитом, и хотя в Эносе у него не было обоняния, его пронзило ощущение запаха розовой воды и хлопка.

Душа в руках, он моргнул, выпадая из Эноса обратно в своё тело, в свою столовую. Ритмичный стук сердца участился, дыхание стало поверхностным, когда из его ладоней извергся черный туман, окутав труп волнующимся саваном тьмы. Свет души женщины боролся с ним, сияя достаточно ярко, чтобы отбрасывать тени на стены.

Внезапный холод вытянул всё тепло из комнаты — весьма удобный побочный эффект воскрешений в летние месяцы. Сикрас частенько поднимал мертвецов в невыносимые сезонные жары просто ради того, чтобы охладить жилые помещения. Сегодня, однако, когда на горизонте маячила зима, это прогнало по его рукам неприятную дрожь. К счастью, ритуал был близок к завершению.

Ткань планов между миром живых и мертвых содрогнулась, когда две разорванные части — нить сущности, прикрепленная к трупу, и душа, вырванная из Эноса, — сплелись воедино.

Тело на столе конвульсивно дернулось, спазм жизни прошил её конечности.

Сикрас отозвался на её дрожь, когда треск магического отката пронесся по его собственному телу. Цена колдовства. Кровь и кости — это жгло так, словно тысячи крошечных игл вонзались в его кожу. Задыхаясь, он смахнул пот со лба и подался вперед, чтобы осмотреть движения внутри сосуда, что еще недавно был безжизненным. Мерцание света, тусклое и хрупкое, зажглось в глазах женщины, когда они резко распахнулись.

В комнате воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием — и Сикраса, и воскрешенной женщины. Она села прямо, медленно и осознанно; внутренности всё еще были обнажены, кожа всё так же бледна от потери крови. Она выглядела в точности так же, как и в тот момент, когда Билсби приволок её на порог дома Сикраса, разве что стала более подвижной.

— Билсби? — Дрожащие руки женщины ощупывали её тело, лицо, словно прикосновения к самой себе могли унять её смятение. — Г-где я? Что случилось?

— Она… Она… — Билсби попятился, выражение ужаса исказило его лицо. — Она какая-то не такая. Вправьте ей кишки обратно, зашейте, сделайте хоть что-нибудь! Боги, человек, она всё еще выглядит так, будто она мертва!

— Ну же, негоже так разговаривать с женой. — Сикрас небрежно отмахнулся тыльной стороной ладони от Билсби и поймал взгляд женщины. — Он всегда с вами так разговаривает?

— Вы обещали вернуть её! — заикался Билсби, брызжа слюной.

— И я вернул. Я некромант, сэр, а не портной. Если хотите, чтобы её зашили, рекомендую «Модные штучки Карпина». Правда, я не был в городе уже года четыре, но, насколько мне известно, Жизель — мастер своего дела.

— Я… я не могу так. Какой от неё толк в таком состоянии? Я не могу быть женат на… на монстре. Это не моя жена, это сущее отродье! — Обвиняющий, дрожащий палец уперся Сикрасу прямо в лицо. — Пошел ты к черту, бездушный демон!

Сохраняя невозмутимый вид, Сикрас стер капельку слюны, прилетевшую с губ Билсби прямо ему на лицо.

— Бенджамин, пожалуйста, проводи мистера Билсби к выходу. Он подает очень тонкие намеки на то, что хотел бы уйти.

— Направо, сэр. — От скелета исходила невозмутимая аура профессионализма, когда он указал в сторону двери. — Благодарим за доверие и надеемся видеть вас снова.

Раненый олень удирал в безопасное место с большей грацией, чем бедняга мистер Билсби. Его сапоги скользили по разбросанным бумагам, он едва не падал, торопясь к выходу. Вскоре от него не осталось ничего, кроме изможденного голоса, эхом разносившегося в тумане снаружи:

— Смерть вам всем, проклятые ублюдки!

— Не забудьте порекомендовать нас друзьям и близким! — крикнул вслед Сикрас, а затем повернулся к женщине, стоявшей с отвисшей челюстью. — А он, кажется, милый парень.

— Он придурок! — выпалила она, и грудь её тяжело вздымалась при каждом неестественном вдохе. — Почему он… как я… очутилась здесь?

— У вас наверняка полно вопросов. У меня где-то был буклет, но, боюсь, он затерялся в этом хаосе. Давайте присядем там, где поменьше столовых приборов. — Сикрас взял её за руку и помог соскользнуть со стола, нахмурившись, когда один из её органов выпал из зияющей дыры в животе. — О боже. Он вам ведь больше не нужен, правда? Бенджамин может отряхнуть его, если хотите.

— Никаких проблем, миледи. — Не теряя ни секунды, Бенджамин подобрал орган и очистил его от мусора.

С опухшими глазами, на грани слез, она покачала головой.

— Что-то мне подсказывает, что это — самая меньшая из моих проблем.