— Перо и чернильница вон там, — пробормотал Сикрас, указывая в сторону. — Я бы посоветовал вам прочитать пергамент, но мы оба знаем, что вы этого не сделаете.

Это замечание, по-видимому, задело Билсби — он надул грудь, а щеки его покраснели.

— Мне не нужно читать. Неважно, что там написано. Я бы отдал…

— Всё что угодно, чтобы вернуть её. Да-да, где-то я это уже слышал. Столь же благородно, сколь и оригинально, уверяю вас. — В словах Сикраса сквозило равнодушие, пока он постукивал пальцем по пергаменту. — Этот контракт подтверждает, что я разъяснил, или, по крайней мере, попытался разъяснить риски, связанные с воскрешением усопшего любимого человека, включая, но не ограничиваясь: тошноту, рвоту, головокружение, острое чувство сожаления, ментальные и эмоциональные потрясения, проклятия в мой адрес, проклятия в адрес богов, а также любой ущерб, причиненный вам или вашему имуществу, если вы вдруг решите пасть на колени, голосить, рвать на себе одежды, и так далее, и тому подобное. Кроме того, заметьте, что подписание этого документа освобождает меня от любой ответственности в случае вашей удовлетворенности или неудовлетворенности оказанными услугами.

— Дайте мне это чертово перо, — огрызнулся Билсби, поспешно ставя свою подпись.

Сикрас скрестил руки на груди:

— Не забудьте поставить инициалы. И, пожалуйста, оплата вперед — заранее благодарю.

Весь ощетинившись, Билсби полез в карман жилета. Дрожащей рукой он выложил на стол кожаный кошель с монетами.

— У вас тут подозрительно много бумажной волокиты для того, кто работает вне закона.

— Эти бумаги не для суда. Они нужны для того, чтобы, когда вы неизбежно вернетесь позже жаловаться на мою работу, я мог ткнуть вас носом в доказательство вашего же наплевательского отношения к моим предостережениям.

— Любые ваши предостережения неуместны, — фыркнул Билсби. — Я просто хочу вернуть свою жену.

— Разумеется, хотите. И хотя я могу вернуть её, божественная нить, скрепляющая её воспоминания, её характер, её манеры с телом, продержится лишь до тех пор, пока…

— Просто верните её мне! — Его тон стал таким властным, что это совершенно не вязалось с образом приземистого, дрожащего посетителя, который еще мгновение назад трусливо жался на пороге. — Я бы не тащил её сюда через всё королевство, нарушая законы Ниллмаса, скрываясь от Красного Стража и пропитываясь её кровью, если бы не был чертовски уверен, что хочу её вернуть. Я заплатил вашу цену, я подписал вашу бумагу, а теперь делайте то, что вы, люди вашего толка, обычно делаете.

— «Люди моего толка»? Некроманты — это едва ли… впрочем, знаете что? Забудьте. — Подавив любые внешние проявления эмоций, Сикрас спрятал деньги в карман и дунул на чернила, чтобы они высохли, прежде чем передать документ Бену. — Подшей это к остальным для меня, хорошо?

Лишенные глаз глазницы Бенджамина лишь на миг уставились на бумаги, прежде чем он швырнул их на пол, в общую кучу несистематизированных контрактов, которые Сикрас собирал годами.

— Всё подшито.

— Идеально, благодарю. Что ж, приступим. — Сикрас хрустнул костяшками пальцев и размял плечи. — Отойдите. Сейчас начнется самое интересное.

Артрит, или туннельный синдром, или еще какой-нибудь досадный недуг, совершенно неподобающий мужчине средних лет, делал оттачивание необходимых жестов для заклинания самой раздражающей частью воскрешения. Тем не менее Сикрас справился, выкручивая запястья и пальцы в вихре заученных движений.

Атмосфера изменилась, пропитавшись потусторонней энергией, пульсирующей запретной силой. В комнате заклубились струйки дыма, когда Сикрас произнес вербальный компонент заклинания:

— An’stisei tus necrouz.

Она появилась. Словно лента, привязанная к распоротой груди женщины, проступила нить её жизни, её сущность — первобытная энергия, оживляющая тело. Капля пота защекотала висок Сикраса, стекая к самой челюсти.

Хорошо, сущность поймал. Половина дела сделана. Осталось лишь достать душу.

Сикрас мысленно протянул руку, и, хотя физически он оставался в своей столовой, его сознание метнулось в Энос.

Беззвучная страна чудес, изобилующая странной флорой, раскинулась перед его внутренним взором. Триллионы мягко светящихся растений уходили к невообразимо далекому горизонту. Он узнал эти растения — так выглядела в загробном мире человеческая сущность; каждое из них было одновременно осязаемым и эфемерным, настоящий сад человеческих жизней самого Мрачного Жнеца. Над различными цветами и лианами парили крошечные шары света, похожие на светящиеся частицы пыли, пойманные в поток солнечного света. Души. Души, что задержались в Эносе в ожидании, пока выбранное ими божество заберет их и принесет на свой личный план, чтобы они могли провести вечность в том загробном мире, который сотворили для них их бог или богиня.