— Ты все еще здесь? Милая. Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей всего этого.

— Все в порядке, — сказала Хелспира голосом, который прозвучал слишком высоко, чтобы быть убедительным. — То есть, понадобится гораздо большее, чтобы травмировать меня. Я видела вещи и похуже в Хтонии. Не то чтобы это было плохо. Я хочу сказать… — боги, она что, несет бред? Почему она не может остановиться? — …все будет хорошо, как только Кошачий глаз решит выступить против Вессика. Сначала я сомневалась. Он не особо похож на героя, но теперь я понимаю, почему он ценный союзник. Эти заклинания были такими мощными, и магическая отдача, казалось, даже не задела его. Я хочу сказать…

— Он не будет никаким союзником, — перебила его королева, массируя виски. — Сикрас грозен, когда обладает силой «Кошачьего глаза», но он тратит почти каждую унцию этой силы, бросая вызов смерти, бросая вызов воле богов — все лишь для того, чтобы поддерживать многочисленные заклинания, которые привязывают душу Бенджамина к его останкам. Эти чары настолько богохульны и сложны, что даже со всей мощью «Кошачьего глаза» у его тела почти не остается сил. Если бы он помог нам в своем нынешнем состоянии, магическая отдача даже от простейшего заклинания в конечном итоге уничтожила бы его. — Она покачала головой, закрыв глаза. — Пока Сикрас отказывается позволить Бенджамину покоиться с миром, он будет оставаться лишь пустой оболочкой того, кем был когда-то.

Способность бросить вызов самой смерти? Хелспиру передернуло от этой мысли. Это была поистине великая магия. Даже её бывший возлюбленный, прославленный маг Сесил, не обладал таким талантом.

— Я видела много страха в его глазах, когда Бен упал. Тяжело отпускать тех, кого мы любим.

— Тяжело. И все же мне больно это признавать, но для Ниллмаса было бы куда лучше, если бы Бенджамин был по-настоящему, окончательно мертв. Баронет Роуэн прекрасно это понимает, что и доказал своей импульсивной выходкой, но его «простое решение» — не выход. Как ты видела, любой, кто будет ответственен за окончательную гибель Бенджамина, ощутит на себе всю мощь ярости Сикраса. Если бы я могла просто убедить его присоединиться — даже с расчетом на то, что он призовет силу «Кошачьего глаза» хотя бы в качестве маяка надежды, — народ выиграл бы уже от одной иллюзии его участия. Его методы не всегда были безупречны, но, по крайней мере, граждане Ниллмаса чувствовали себя в безопасности, зная, что Кошачий глаз выходит на поле боя.

Королева выглядела такой уязвимой. Такой побежденной. Это было… идеально. Что ж, нет, не идеально — Хелспира не упивалась аурой поражения этой женщины, но возможность помочь и королеве, и королевству заставила её сердце колотиться, словно тысячи скачущих коней. Вот он, её момент. Её шанс возвыситься как герою Ниллмаса. Её шанс отплатить добром земле, принявшей её и её семью после бегства из Хтонии. Её возможность доказать, что не все демоны — кровожадные монстры. Увлеченная порывом, она выпалила всё это в какой-то лихорадочной путанице и, сама не зная почему, подняла руку:

— Я могу убедить его вступить в борьбу.

— Прошу прощения?

— Я могу убедить Кошачьего глаза присоединиться к битве против Вессика. Я обещаю.

Королева замешкалась с ответом, но её склоненная набок голова говорила о том, что она раздумывает.

— Ты звучит до странности уверенно.

— Когда мне было семь, мою деревню в Пио Чамила осадили. Единственная причина, по которой моих родителей и меня не перерезали вместе с остальным кланом, заключалась в том, что мне удалось убедить одного из дьяволов, напавших на нас, что мы будем полезны. — Хелспира выдавила из себя неловкую улыбку, надеясь, что она скроет её полуправду от разоблачения. — По сравнению с этим, убедить Кошачьего глаза помочь нам должно быть сущим пустяком. В конце концов, он казался достаточно дружелюбным. Я ведь заставила его явиться на ваш призыв, когда другие до меня терпели неудачу, верно?

Разумеется, она предусмотрительно опустила ту деталь, что Кошачий глаз пришел добровольно, не приложив с её стороны почти никаких усилий, но вряд ли эта информация была сейчас важна.

Размышляя, королева Саэлин потерла нижнюю губу.

— Помню, у меня была довольно жаркая дискуссия с баронетом Роуэном о том, стоит ли демону давать мое благословение на вступление в Красную Стражу. Я не сомневаюсь, что ты преодолела свою долю испытаний.

Хелспира приняла неуклюжую позу, которая, должно быть, выглядела как нечто среднее между реверансом и поклоном.

— Баронет Роуэн сказал, что именно вы одобрили мое зачисление, несмотря на его опасения. Я просто хочу показать свою признательность. Ниллмас — это все то, чем Хтония не является, Ваше Величество. Я скорее умру, чем позволю Вессику превратить мой новый дом в отражение той пустоши, из которой мы с родителями бежали.

Выражение лица королевы поникло, словно под грузом тяжелых мыслей.