— У меня есть все, что нужно, прямо здесь, — сказал Бенджамин. — О, интересно, та штука, что я спрятал под кроватью, все еще там?

Пока Бенджамин исчезал под каркасом своей старой деревянной кровати, Сикрас проводил Хелспиру к двери.

— Перед тем как ты уйдешь, — сказал он, понизив голос, — есть одна вещь, которая мне нужна.

— Что именно?

— Твоя торжественная клятва, что с Бенджамином ничего не случится в этой маленькой экспедиции.

Хелспира вздрогнула и потерла затылок.

— Я не могу обещать этого. Люди гибнут в бою постоянно.

— Я бы не стал доверять тебе это или обременять тебя, но Бенджамину, похоже, ты нравишься. А ты, кажется, симпатизируешь ему. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что мы с ним не возглавляем список желанных гостей Красной Стражи, а союзники для разумных скелетов и нелюдимых некромантов — большая редкость. Я уберегу его от легиона Вессика. — Сикрас впился в неё неуступчивым взглядом. — Мне нужно твое обещание, что ты защитишь его от людей Саэлин.

— Королева сказала мне, что Бен — её дорогой друг. Она бы никогда…

— «Никогда» ничего не значит в отчаянные времена. — Сикрас бросил взгляд на Бенджамина, чтобы убедиться, что тот по-прежнему отвлечен. Кости ног, торчащие из-под кровати, подтвердили, что это так. — Саэлин обожает Бенджамина, но она любит свое королевство. Часть меня восхищается её упорством делать всё возможное для его защиты, но гораздо большая часть меня все равно боится этого. Ты сказала, что сделаешь всё возможное, чтобы мы добились успеха. Успех для меня означает, что Бенджамин не пострадает от рук наших предполагаемых союзников. У меня есть твое слово или нет?

Хелспира наклонила голову, в её взгляде читался скептицизм.

— Вы всегда настолько недоверчивы?

— Сейчас ты, возможно, и веришь в заклинателей, мисс Хелспира, но когда я выйду на поле боя, не в силах делать то, что мог раньше…

На её лице расцвела на удивление утешительная улыбка.

— Я не буду притворяться, что то, что я видела в Большом зале, не было впечатляющим. Но я также знаю, что более тяжелые битвы выигрывались умом, а не грубой силой. Как насчет того, чтобы я верила в вас двоих до тех пор, пока вы сами не обретете средства верить в себя?

Правильно ли он её расслышал? Сикрас открыл рот, чтобы ответить, закрыл его, открыл снова, но ни один из быстро сформировавшихся в голове ответов не казался правильным, точным или уместным. Люди верили в «Кошачий глаз», но прошло очень, очень много времени с тех пор, как кто-то верил в Сикраса Никабода.

— К тому же, — продолжила Хелспира, — Ваше Величество сказала, что даже иллюзия вашего участия послужит маяком надежды для людей. Представление «Кошачьего глаза» всё ещё имеет свои преимущества, призываете вы их или нет.

Сикрас фыркнул. Иллюзия участия? Конечно, кто-то вроде Саэлин сказал бы именно так. Он разомкнул губы, чтобы высказаться о королеве, но тут же плотно сжал их.

Нет. Секрет Саэлин — не то, что он может выдать.

— Если вам нужно услышать это вслух, — сказала Хелспира, прерывая молчание, — у вас есть моё слово. Я буду присматривать за Красной Стражей и прослежу, чтобы у них не было намерений навредить Бену.

Сладкое облегчение. Тяжелый вздох опустил его плечи. Он только что встретил эту женщину. Доверять ей подобное было далеко от идеала, но в ситуации, когда круг кандидатов сузился до минимума, выбирать не приходилось, а она уже отметилась в самом важном пункте: она относилась к Бенджамину как к личности, а не как к чудовищу.

— Спасибо. А теперь, если позволите, я должен принести извинения за свое поведение в Большом зале. Такие случайные убийственные вспышки — это то, от чего Вессик раньше пытался меня уберечь, прежде чем… — он осекся, издавая жалкий смешок. — Неважно. Это было неподобающе. Пожалуйста, примите мое искреннее раскаяние и передайте его остальным членам Красной Стражи, которым пришлось стать свидетелями. За исключением Роуэна. К черту этого парня.

— Вы… извиняетесь? — её голова дернулась назад. — Это ведь ваше слово для обозначения раскаяния, верно? Гм. Где-то в Хтонии река лавы, должно быть, замерзла. Не думаю, что когда-либо слышала, чтобы мужчина использовал это слово за все свои тридцать три года.

— Что ж, теперь ты его услышала. Наказывать всех за действия одного — это порок характера, которому я больше не хочу подражать.

Медленная улыбка переросла в сияющую.

— Извинения приняты?

— Превосходно. — Оправдание вырвалось из него глубоким выдохом, и Сикрас положил руку на грудь. — Спасибо, мисс Хелспира, и доброй ночи. С нетерпением жду того момента, когда мы будем истреблять язычников Вессика вместе.

— Можешь называть меня просто Хелспира, или Хелс, если хочешь. А ты? Предпочитаешь Сикрас? Кошачий глаз? Мистер Никабод? Все здесь называют тебя таким количеством титулов.