Правда, сегодня он был уже одет иначе – в джинсах и черной футболке с принтом. На темных слегка растрепанных волосах блестела влага – на улице, видать, были. Там как раз дождь моросил. Курили, наверное. Или опять за шаурмой бегали.

Я тотчас внутренне напряглась. Это ж надо было мне так катастрофически повезти – оказаться в одном классе с этой гопотой.

– … я ему говорю, – продолжал свой какой-то неоконченный рассказ стриженный, обращаясь по большей части к капюшону. – Ты, сука, у меня сейчас сам это жрать будешь…

Гопники захохотали.

Никита Головин и его друзья-мажорчики переглянулись молча, но красноречиво. С таким лицом примерно какая-нибудь чопорная дама обходит по дуге пьяного и буйного бродягу. Типа противно, мерзко, фу, но связываться – себе дороже.

Ну а эти четверо на мажоров, вроде как, вообще внимания не обратили, но даже в воздухе чувствовалось, что между ними противостояние или вообще вражда. Наверняка на почве классового неравенства.

Зато подружка капюшона оживилась.

– Максим! Садись со мной, а? Физичка же обещала тест. Я сама не сделаю…

– Вон, Кроша тогда лучше позови, – он кивнул на тощего додика в очках и прошел мимо ее парты.

– Ну, Макс… – капризно протянула она.

– Варь, ты же знаешь, я всегда сижу один.

– Ну пожалуйста, только сейчас!

Он ей собирался что-то ответить, но тут увидел меня. Равнодушный взгляд темных глаз тотчас наполнился жгучей ненавистью.

Да что ему надо от меня? Вот его я даже не трогала.

Но, слава богу, ничего говорить он мне не стал. Выразил свой негатив мимикой и прошествовал вдоль прохода к последней парте.

Однако тут подал голос стриженный придурок:

– Оба-на! Пацаны, гляньте, кто тут у нас! Это же вчерашняя Бербери!

Все сразу же опять на меня уставились. Ну, хорошо, не все. Головин лишь холодно мазнул равнодушным взглядом и отвернулся, как и его друзья. Зато подруга Варя аж рот раскрыла. Да и другие девчонки тоже.

– Так ты что, Бербери, в нашу школу перевелась? Новенькая, значит? – непонятно чему радуясь, спросил он. Потом вообще подвалил к моей парте и уселся поверх столешницы, нависнув надо мной. – Слышь, а тебе кто позволил занять это место? Э! Ты разрешения спросила тут сидеть?

Вот и начался цирк, которого я так опасалась. Подперев щеку кулаком, я с деланно-скучающим видом смотрела на его кривляние и намеренно не отвечала ничего. Пусть поговорит сам с собой. Повыступает и отвалит.

– Ты че оглохла?

– Мутный, всё, завязывай, – раздалось за моей спиной. – Достал тарахтеть.

– Макс, да она… – начал было тот, но его заглушил звонок на урок.

И почти сразу в кабинет впорхнула молоденькая физичка.

– Мутовин! – прикрикнула она. – Звонок для кого был? Быстро на место!

А спустя минуту я услышала с задней парты гудение телефона, а затем этот Макс обратился к физичке:

– Ирин Иванна, можно выйти?

– Нет, – отрезала она. – Урок только начался. На перемене надо было все свои дела делать.

Но он все равно поднялся и пошел к дверям.

– Морозов, вернись на место! Я тебя не отпускала! – возмутилась физичка. – Морозов! Я кому говорю!

Он, не реагируя на ее крик, вышел из класса. И тут меня пронзило догадкой. Морозов? Уж не сын ли он того самого Юрки Морозова?

19

Тест я написала без особого труда, и половины урока не прошло. От нечего делать выполнила и второй вариант. Не то чтобы я сильно хорошо разбиралась в физике, просто задания были легкими. Всё шаблонно и строго по учебнику.

В гимназии нас, конечно, грузили по полной программе, но и давали уйму материала из всевозможных источников, и прорабатывали каждую тему от и до. Помню, наш физик – доцент, кстати – заявлял, что в школьном учебнике лишь минимум поверхностных знаний, чтобы только совсем дураком не выглядеть.

Я молча поднялась, положила листок с готовым тестом на учительский стол и направилась к двери.

– А… ты куда? – недоуменно спросила физичка.

Я обернулась, не понимая вопроса. У нас было заведено так: если ты сделал работу до конца урока, то можешь быть свободен.

– А что мне еще делать? Просто так сидеть?

– Ну… перепроверь себя. Или второй вариант реши, – предложила она как-то неуверенно.

– Я уже решила оба.

Она перевернула листок с тестом, быстро пробежалась глазами, затем снова подняла на меня растерянный взгляд, не зная, что сказать.

Я не стала ждать, пока она сообразит, и вышла из кабинета.

Спустилась вниз, посмотрела по расписанию, какие будут еще уроки, и чуть не нарвалась на какую-то сердитую тетку. Но, к счастью, заслышала ее ругань раньше, чем она меня увидела.

– Федоров, почему не на уроке? – доносился ее вопль из коридора. – Почему болтаешься по школе? Что у вас сейчас? А ну марш в класс! Сегодня же позвоню твоим родителям.

Судя по ее шагам, она вот-вот должна была вывернуть из-за угла. И наверняка так же прицепилась бы и ко мне. Так что я, недолго думая, выскочила на улицу. Точнее – в тамбур. И затаилась в ожидании. Сейчас эта тётка, кем бы она ни была, пройдет мимо, и я вернусь.