– Вот она его так и любила. До беспамятства. А, может, еще и баба Маша их свела. Она всегда мечтала, чтобы Юрка на этой Кате женился. Она сама в ней души не чаяла. Все уши прожужжала: «Катюша то, Катюша сё». Как бы то ни было, но Катюха быстренько забеременела. А Юрка на ней даже жениться успел. Перед самым судом. Умные люди подсказали, что беременная жена будет смягчающим обстоятельством. Хотя мне кажется, плевать Юрке было и на суд, и на обстоятельства. Он такой безучастный ко всему был, ходил как робот, с пустыми глазами, будто смысла жизни лишился. А женился – просто матери уступил. Баба Маша за эту свадьбу билась. Надеялась, что Катя его своей любовью отогреет, что со временем Юрка увидит, какая она хорошая и, если не полюбит, так привяжется к ней. К тому же ребенка ждали… Может, так и случилось бы, но увы…

– А как он погиб?

– В колонии. Несчастный случай. Ему дали-то немного. Два года колонии общего режима. Они там, вроде, лес валили. Не знаю, как там и что произошло, но его придавило. А ему уже совсем мало оставалось сидеть. Баба Маша с Катей его поджидали, дни считали. Максим уже родился. Сын их. И такая беда…

Она вздохнула.

– Ужас… – прошептала я.

Я не умею принимать близко к сердцу чужое горе, во всяком случае, горе незнакомых людей, но, как ни крути, ситуация жуткая.

– Не то слово, – кивнула тетя Нина. – А потом еще и Катя ушла вслед за Юркой.

– Как это – ушла? – не поняла я.

– Ну, вот так. Умерла. Не выдержала горя. Она вообще ранимая слишком была. Да и баба Маша едва рассудка не лишилась. Говорила, что только внук ее и держит на этом свете. А уж как она над ним тряслась! Он ведь сильно недоношенным родился. Месяца три Катюха не доходила. В инкубаторе лежал. А всё, потому что она прочитала письмо, которое Юрка из колонии отправил матери. Баба Маша его спрятала, а Катя случайно нашла. А он в нем спрашивал про нашу Аньку. А про Катю – ни слова. Вот у нее и случилась истерика. Перенервничала сильно, дуреха, ну и пожалуйста… Хорошо еще выходили мальчонку. Хотя пугали, что всякое может быть, шибко маленький и слабый был. А вон какой вырос здоровяк. Спортсмен. Баба Маша вечно им хвастается. Он, кстати, твой ровесник. Тоже в одиннадцатом классе учится. Может, одноклассниками будете.

Да уж, большая радость, подумала я, учиться вместе с внуком этой сумасшедшей бабки. Хотя чисто по-человечески ее, конечно, очень жаль.

Я хотела еще порасспрашивать тетю Нину о прошлом матери. Но тут она вышла из ванной в черном кружевном пеньюаре и чалме из полотенца.

16

От автора:

Дорогие и любимые читатели! Я немного выпала из жизни - ехала утром в такси, и мы попали в аварию. Самое тяжелое уже позади. Потихоньку прихожу в норму. Еще пока нахожусь в больнице, но уже с ноутбуком, поэтому по мере возможности буду обновлять книги)

А теперь главное - спасибо сердечное вам, дорогие девочки, за ваше сопереживание, за вашу поддержку, за ваши теплые слова и пожелания! Это бесценно. Я очень тронута и счастлива, что вы есть!❤️

Глава 16

Тетя Нина оглядела мать с головы до ног. Полупрозрачный пеньюар ей явно пришелся не по вкусу.

– Ты, Ань, в таком виде щеголяй у себя в Москве, а здесь, перед Ромкой моим, нечего своими прелестями сверкать.

Мать, поджав губы, взвела глаза к потолку с таким видом, будто тетка потребовала от нее вырядиться в монашескую рясу. Но спорить не стала – понимает же, что мы тут на птичьих правах.

– Как скажешь, Нин. Посмотрю, что у меня еще есть…

Я отвернулась, стиснув челюсти. Если честно, то мне даже смотреть сейчас на нее не хотелось после теткиного рассказа. Внутри все переворачивалось.

Понятно, что родителей не выбирают и, по большому счету, моя – не самая ужасная. Во всяком случае, она никогда на меня не кричала, не оскорбляла, пальцем не трогала, не совала нос в мои дела. Но и большой заботы я от нее не видела. За мной маленькой присматривала няня и иногда бабушка – мать отца, пока была жива.

Позже, став старше, я сама собой занималась. В гимназию мать приходила только покрасоваться. А спроси ее, как зовут моих преподов, по каким предметам я не дотягивала, а по каким участвовала в олимпиадах и даже занимала призовые места – даю руку на отсечение, она не ответит. Потому что это вне ее интересов. А то, что матери неинтересно, в голове у нее не задерживается, хоть сто раз повтори.

А интересна ей только она сама.

Самый показательный случай: в шестом классе у нас проходило какое-то очередное мероприятие, после которого наш куратор пару раз нас щелкнул на свой мобильник для истории. А когда наш родком стал выбирать, какой вариант взять для школьной газеты, мать выбрала тот, где меня вообще нет. То есть я как бы была, но в самый ответственный момент выронила свою грамоту и наклонилась ее поднять. Просто она сама на том снимке вышла удачнее. И в этом она вся.

Но я давно свыклась. И к маминым причудам стала относиться, как и отец – по большей части, снисходительно. Это как с ребенком – закрываешь на многое глаза и думаешь: ну что с него, неразумного, взять?

Но то, что я сейчас узнала, никак не укладывалось у меня в голове. Да вообще вызывало дикое отторжение.

Зато теперь все стало понятно. И то, как бурно ее встретили, и то, как она трусила и прятала лицо, и то, что заладила «никому не верь».

Конечно, я от нее никуда не денусь, но в данную минуту смотреть на нее и слушать приторный щебет было просто невмоготу. До тошноты прямо.

Ни слова не говоря, я вышла из кухни. Черт, и не уйти никуда.

Тогда я решила познакомиться со своим застенчивым двоюродным братцем. Как порядочная, постучала в его комнату, но ответа не дождалась, так что вошла без приглашения.