Поздравляю, Ева, ты влюбилась, прошептала я, глядя на себя в зеркало. Мне казалось, лицо выдавало меня с потрохами. Всё было видно по блеску глаз, по легкому румянцу, по глупой улыбке, которая теперь не сходила с моих губ, припухших от поцелуев.

Полчаса назад мы попрощались с Морозовым. А до этого весь вечер бродили по городу и потом больше часа стояли в подъезде. А я уже скучаю. Заранее. Потому что завтра не увидимся. Он будет занят, сначала – на работе, потом – на тренировке. Я бы хотела посмотреть, как он тренируется. Я бы вообще хотела узнать о нем как можно больше.

Мне всё интересно: и что он любит, и как у него дома, и какой он был в детстве. Я бы даже с его бабушкой познакомилась. Я на нее совсем зла не держу за тот концерт и кучу гадостей, что она мне наговорила. Мое отношение к Морозову чудесным образом перешло и на нее. И вообще на всё, с чем он связан.

Хотя нет, не на всё. Мутному и Сороке уже ничто не поможет.

Я выскользнула на цыпочках из ванной. Тихонько прошмыгнула на кухню. Сварганила себе бутерброд с колбасой и проглотила его – такой вдруг зверский аппетит напал. А греметь кастрюлями совесть не позволяла – тетя Нина уже спала. Проводила вечером Ромку на поезд – он сегодня уехал к отцу в Пермь на все каникулы, пришла с вокзала вся в расстроенных чувствах, наглоталась успокоительного и отрубилась.

А мне, наоборот, не спалось. Какой тут сон, когда душа пела и хотелось танцевать. Образно, конечно, хотя как знать… Но Морозова танцующим представить просто невозможно.

Но каким же он может быть милым! Он мне даже «Спокойной ночи» написал. А когда я на следующий день проснулась – от него уже висело «С добрым утром». Глядишь, такими темпами мы и до нормальной переписки дойдем. Но его скромное приветствие зарядило меня такой радостью, что даже мать не сумела испортить мне настроение.

Она позвонила после обеда и принялась стонать, что ей грустно-одиноко и очень нужна компания.

– Приезжай, Ева, мы так здорово с тобой проведем вечер. Будем допоздна сидеть, болтать. Посекретничаем, как подружки.

Нашла, чем заманить. Свои секреты я держу при себе, а ее секреты даже представлять не хочу.

– Мам, мы уже посидели с тобой позавчера. Мне хватило. Больше не хочется.

– Ты что, обиделась? – изумилась она. – Ну ты же должна понимать, что это было по работе. Я не могла отказаться. Вдруг меня бы уволили.

– Да видела я твою работу, пока ждала такси.

– Ну, да, это был Сергей Константинович. Он мне привез документы.

– Ну да, мэр города ночью лично повез тебе документы. Мам, ну ты меня совсем за дуру держишь? Хоть бы уж постаралась придумать что-нибудь не такое абсурдное.

– Я говорю, как есть, – зачастила она фальцетом, так всегда, когда она оправдывается. – Сергей Константинович он такой, без предубеждений. Может и сам привезти, что такого? Мы правда работали. А ты что подумала?

– Ой, всё!

– Ева, ну приезжай. Мне так тоскливо. Я вчера весь день одна просидела, сегодня…

– Ну так снова поработайте с Сергеем Константиновичем. В чем проблема?

– Сегодня он не может, у него там дома… – она осеклась. – Сегодня же воскресенье. Какая работа?

– Давай лучше ты к нам. Мы тут с тетей Ниной как раз генералим. И ты тоску развеешь, и нам лишние руки не помешают.

Мать, ожидаемо, к нам не захотела и сразу нашла чем себя занять.

А мы и правда решили, пока Ромки нет, устроить глобальную уборку во всем доме, всё перемыть-перестирать. Точнее, тетя Нина решила, а я помогала, чем могла.

К вечеру обе устали так, что с ног валились. Я уже собиралась ложиться спать, разделась, забралась под одеяло, как вдруг пришло сообщение от Морозова. Сердце тут же затрепыхалось. И опять – усталости как не бывало.

«Спишь?»

«Нет еще, а что?»

«Можешь выйти? Я у тебя в подъезде»

Я вихрем завертелась по комнате. Второпях оделась, причесала волосы и даже слегка подкрасилась. И всё это за рекордные три минуты. Накинула куртку и спустилась вниз.

Морозов стоял на нашем уже привычном месте, подпирая спиной стену, прятал руки в карманах и прожигал меня взглядом. Черные мокрые волосы завились колечками и прилипли ко лбу. На лице все еще блестели капельки влаги, а нос покраснел от холода.

– Привет. Я тебя не ждала, но очень рада, что ты пришел, – честно сказала я.

– Правда? – его губы тронула улыбка. – Я вот…

Он замолк, потер за ухом и снова улыбнулся. Ясно, опять придется клещами вытягивать из него слова.

– Как потренировался?

– Нормально.

– Замерз?

– Нет, – соврал он.

Я подошла вплотную. Удивительно, но от него одновременно веяло и уличным холодом, и внутренним жаром. Он замер, весь напрягся, перестал дышать, неотрывно глядя мне в глаза.

– Поцелуй меня, – прошептала я.

И тотчас горящий взгляд его поплыл. Морозов рвано выдохнул и накрыл мои губы своими.

***