Я кивнула и перевела взгляд на верёвку. Нужно возвращаться к работе. Он прав, а подумать о том, как мне хочется, чтобы наши кторы снова сплелись, я успею и потом, наедине в своей комнате.

— Можно? — кивнула я на неё и, снова ощущая свой ктор как третью руку с массой пальцев, осторожно потянулась им в сторону верёвки, обозначая намерение.

В глазах моего наставника мелькнуло одобрение. Впрочем, сейчас он смотрел на меня иначе. Ещё пристальнее, чем раньше. У меня невольно возникло впечатление, что произошло что-то очень важное. Что-то, о чём он пока не считает нужным мне сообщать.

Вопросов у меня становилось все больше, но я решила искать ответы на них постепенно.

— Да, давай вернёмся к верёвке, — как ни в чём ни бывало, продолжил Киан. — Десять раз, удерживая по двадцать секунд. Начинай.

14. Разговор

Киан вышел из тренировочного зала после особенно жёсткой личной тренировки. В коридоре было пусто. Адаптационный комплекс готовился к ночной смене, и технический персонал ещё не вышел на маршруты обхода.

Он направился в свой сектор быстрым, размеренным шагом, каким ходят военные, когда время не терпит, а внешне всё должно выглядеть спокойно.

Его сектор располагался в северном крыле, там, где стены были толще, а двери массивнее. Зона кураторов.

Здесь даже воздух казался плотнее, пропитанный защищёнными протоколами связи и глушащим полем, которое отсекало любые попытки несанкционированного сканирования.

Киан миновал пост контроля, коснулся ктором сканера, и система, узнав его, пропустила без звукового оповещения, выдав только короткую зелёную вспышку на панели.

Его рабочее пространство было в привычной полутьме. Он не включал основное освещение, только голографические экраны, которые загорались по краям комнаты мягким синеватым светом.

Из единственного окна, забранного тонированным композитом, открывался вид на технический отсек космопорта — туда, где готовили к вылету челноки снабжения. Там суетились техники в жёлтых комбинезонах, принимая поставки, а над всем этим нависали корпуса кораблей, уходящие в серое вечернее небо.

Отсюда, с высоты, он видел и корпуса адаптационного центра, и ту секцию, где проходили занятия с кандидатами.

Несколько часов назад он был там в тренировочной зоне, наблюдая, как Юлия пытается справиться с непривычной координацией. Борясь с желанием обнять ее, поцеловать и снова испытать сплетение их кторов…

Теперь он стоял здесь, вспоминая это короткое желанное прикосновение и тяжелая тишина давила на уши.

Он подошёл к консоли, провёл пальцами по сенсорной панели. Система откликнулась мгновенно, выведя на основной экран список всех участников программы.

Киан нашёл её запись практически мгновенно.

Соколова Юлия Дмитриевна. Номер кандидата 887. Статус: активна. Уровень совместимости: 94,7 процента. Прогноз адаптации: высокий.

Он пролистал ниже, туда, где шли административные данные.

Перевод в улучшенный адаптивный жилой блок был оформлен после завершения их тренировки. Юлия уже там. Наверное, уже освоилась и спит.

Приказ о переводе подписан им лично.

Киан смотрел на эту строчку и не мог сказать, когда именно принял решение. В тот момент, когда её ктор обвился вокруг его хвоста? Когда она удивленно смотрела на него, беззащитно запрокинув голову, с этим притягательным выражением на своем красивом нежном лице?

Или позже, когда она, уже придя в себя, снова взялась за упражнения, стиснув зубы, но не сдаваясь?

И причину для своего решения долго искать не пришлось. Улучшенный блок находился ближе к его сектору, под тем же уровнем защиты.

Это было разумно. Её ктор проявлял нестандартную активность, за ней нужно наблюдать, держать под контролем.

Безопасность эксперимента. Снижение рисков для нестандартной участницы проекта. Всё логично. Всё правильно.

Ктор Киана дёрнулся, выдавая напряжение, которое он не позволял проявиться на лице.

— Я тебя понимаю, Клинок, — Киан позволил себе обратиться к своему ктору вслух здесь, в своём защищенном пространстве. — Очень хорошо понимаю.

Нужно еще раз связаться с Ялраном. Он ждет. И Киан переключил консоль на защищённый канал.

Система запросила допуск — раз, другой, третий, каждый раз выводя на экран предупреждение о выходе за пределы стандартных протоколов отчётности.

Киан подтверждал ктором, не колеблясь. Аналитическая служба, как и никто больше, не должны знать об предстоящем разговоре.

Перед тем как нажать финальное подтверждение, его палец замер на сенсорной панели.

Он проверил себя. Это было похоже на мгновение перед прыжком, когда время растягивается и ты видишь все возможные исходы одновременно.

Ялран — научный руководитель. Не военный. Не законник. Ему можно доверять то, что не вписывается в отчёты.

Но всё же Киан отдавал себе отчёт: то, что он собирался сделать, нарушало привычную иерархию. Обычно вопросы такого уровня обсуждались в полном составе раата — их ячейки. Втроём. Со всеми допусками и протоколами.

Тард — их третий — пока останется вне этого разговора. Потому что он так решил.