— Этот ктор, — сказал он, наконец, и его взгляд сместился вбок, на архивный файл, светящийся в углу экрана. — Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Бракованный ктор, новая раса, твой высокий военный потенциал с давней отбраковкой. И её… скажем так, нестандартная психоэмоциональная устойчивость. Если это не аномалия, если это закономерность — у нас может быть не просто редкий случай, а случай уникальный.

— Поэтому я перевёл её в свой сектор, — сказал Киан. — Наблюдение. Ограничение доступа. Все протоколы вокруг неё теперь идут через нас.

— Через нас, — повторил Ялран, и в его голосе мелькнула насмешка. — А Тард?

— Тарду пока — обезличенный отчёт. Данные без имён, без деталей реакции. Статистика совместимости, графики адаптации. Всё, что не вызовет немедленного запроса на изоляцию участницы и полную диагностику ктора.

Ялран откинулся в кресле, и его хвост, до этого напряжённый, расслабился, опустившись на пол плавным движением.

— Знаешь, что меня в этом больше всего забавляет? — спросил он, и в его тоне вернулась привычная игривость. — Ты, военный, предлагаешь скрыть данные от начальства. Раа Киан, для которого слово «протокол» всегда было синонимом «истина». И ты делаешь это не потому, что научный интерес тебя захватил, и не потому, что боишься бюрократии. Ты делаешь это, потому что…

— Не договаривай, — резко оборвал Киан, и его ктор, прежде неподвижный, хлестнул по воздуху.

Ялран поднял руки в примиряющем жесте, но глаза его смеялись.

— Как скажешь. Но ты понимаешь, что у нас есть время только до того, как аналитическая служба запросит полные данные. Или до того, как Тард захочет лично познакомиться с новой участницей. Он, знаешь ли, тоже интересуется, кого берут в программу, особенно если узнает, что ее ктор выбрал тебя своим наставником.

— Тогда нам нужно уложиться в это окно, — твёрдо сказал Киан. — Оценить устойчивость связи. Собрать данные. Подготовить отчёт, который можно будет показать.

— Сначала данные, потом решения по раату, — кивнул Ялран. — Я ещё занимаюсь анализом. Сопоставлю с предыдущими случаями аномальной совместимости. Смотрю, что там с её нейронным профилем. Может, найдём что-то, что объяснит, почему именно она. Но я вылетаю к вам ночью. Уже бы рванул, сразу после твоего дневного звонка, но нужно тут всё доделать, чтобы не вызвать подозрения.

Ялран с раздражением щелкнул ктором по большому натужно гудящему ящику для автономных расчётов у себя на столе.

Оба замолчали, но пока не торопились разрывать связь.

— Как она вообще? Как держалась? — спросил Ялран с заметным интересом. — Только давай без твоих протокольных фразочек. Просто расскажи свое впечатление о девушке, как о личности.

Киан задержал дыхание на долю секунды.

— Упорная, — вырвалось у него почти мгновенно. — Схватывает быстро. Управление ктором осваивает… быстрее, чем ожидалось. Даже дала ему имя. Молчуном назвала.

Ялран удивленно щелкнул языком.

— Да, — с какой-то странной гордостью продолжил Киан. — И после потери сознания не запаниковала. Почти сразу вернулась к упражнениям.

Внутри него все сильнее проступало что-то, что он не мог бы назвать иначе, чем восхищение. Он подавил это, загнал в ту же клетку, где держал все лишние эмоции, но образ девушки, стиснувшей зубы и снова потянувшейся к верёвке дрожащим, ещё не послушным ктором, не уходил.

Ялран внимательно слушал, а его ктор снова замер в максимальной сосредоточенности.

— Она тебе нравится, — сказал он, прищурив глаза.

— Тебе тоже, — ровно ответил Киан. — Понравилась. Я видел, как твой ктор сделал на неё стойку. Тарду думаю тоже. Понравится.

— Конечно, — легко согласился Ялран, и в его голосе проскользнула нотка, которая говорила, что он оставляет этот разговор только потому, что сейчас не время. — И я согласен с тобой. Сейчас рано идти к Тарду. Свяжемся с ним, как только будем точно уверены.

— Принято.

— И ещё, Киан, — Ялран подался вперёд, и его лицо стало серьёзным. — Ты должен понимать. Когда Тард узнает, нам придётся объяснять не только феномен, но и то, почему мы не сразу его оповестили.

Киан посмотрел на экран, на красноволосого ктаара, который, как и Тард, был его рактаром — членом их семейной ячейки, обречённой, как они думали, оставаться без жены. Навсегда.

— Лучше просить прощения, чем разрешения. Когда речь идёт о такой уникальной комбинации факторов. Я не хочу рисковать ей, Ялран. Такого шанса у нас больше не будет.

Ялран усмехнулся, коротко, понимающе.

— Хорошо. Тогда до связи.

Экран погас.

Киан остался один в полутьме своего рабочего пространства. Только голографические интерфейсы продолжали светиться по краям, выводя графики адаптации, статусы участников, бесконечные строки данных, которые он должен был проверить, прежде чем завершить смену.

Он не двигался.

Внутри него всё ещё пульсировало ощущение контакта с розовым ктором Юлии. То, что он не смог передать Ялрану словами.