- Срок траура для незамужней леди составляет три месяца, а договор о помолвке можно подписать сегодня, - заискивающе склонился над королем казначей. – И уже через полгода отпраздновать свадьбу. Все документы готовы.

«Надо же», - подумала я. Даже документы уже успели приготовить. Явно на меня у многих были свои планы.

- Без присутствия опекуна и потенциального жениха нельзя расторгнуть предыдущее соглашение о помолвке герцогини, - значимо возразил сероглазый лорд, которого мне так и не представили, но я была очень благодарна ему за вмешательство. – А лорд фельдмаршал Южного фронта, не соизволил нас сегодня почтить своим присутствием.

Это уже было произнесено насмешливо и с существенной долей сарказма.

- Есть поверенный! - возразил герцог Клутвин. - Лорд фельдмаршал, передал ему полномочия представления интересов герцогини.

Король вздохнул.

- Спросим тогда у лаэрда Вишера, какое решение нам принять. Да и хотелось бы знать: с кем заключен настоящий договор? В книге титулов есть лишь запись, но имени жениха нет. Должен существовать письменный договор двух домов, и, судя по всему, это не представители домов Фреэль, Сорель, Хардин, Клутвин и Миллёр.

В нашем королевстве существовало девять великих герцогств. Управление ими и титул, как правило, передавались по наследству, изменить это мог только сам король. Главы родов входили в малый королевский совет и фактически правили страной как на самих территориях, так и занимая все главенствующие посты государства. Значит, отец заключил договор о браке с одним из этих домов. Пять из них и исключил монарх: Фреэль – королевский род, и Его Величество точно бы знал о помолвке, да и принца мой родитель недолюбливал; Сорель – род моего дяди и матери; Хардин – мой род, и я осталась единственным его представителем; роды Клутвин и Миллёр являлись претендентами на брак, и будь у них договор, они бы уже воспользовались этим. Если соглашение заключено и записано в книге титулов, то жениху и невесте остается только магически подтвердить намерения перед богами или духом рода, и брак фактически признавался заключенным. Официальное торжество можно было даже не проводить. Оставшиеся герцогства принадлежали нескольким великим домам: Сенье – род светлых стихийных магов, Ризгас – герцогство дроу, Истэд – герцогство светлых эльфов и Тенебрей – род некромантов и проклятийников, родственный королевскому. У всех имелись наследники и неженатые мужчины. Мне оставалось только гадать, с кем из них мог договориться отец.

Наш поверенный чуть вышел вперед и поклонился:

- Герцог Сорель не желает брака своей племянницы и высказался за продолжение обучения в Академии темного искусства Сарнгейта.

Король забарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла.

- И ваш отец хотел, чтобы вы доучились и стали магом с дипломом, – подтвердил он. - Я же не вижу в этом смысла. Вы, герцогиня, не сможете ни воевать, ни вести дела, ни служить на госслужбе. Это желание бессмысленно, в моем понимании. Разве вы не хотите замуж, Лейяна?

Я поняла, что если сейчас не переломлю ход разговора, то скорого замужества мне не избежать. Правитель может не учитывать завещание отца, запись в книге титулов о помолвке, о которой никто не имеет понятия, желание дяди и приказать заключить помолвку здесь и прямо сейчас.

- Нет, Ваше Величество, - ответила я, глядя королю прямо в глаза. Теперь меня сверлили взглядом все присутствующие. И я продолжила: - К тому же Вы зря думаете, что я не смогу работать магом и приносить пользу королевству. Мой отец был прекрасным магом и королевским артефактором, отвечал за развитие науки и реформировал в королевстве образование, при этом не работал при дворе. К тому же Вы ошиблись, у отца были ученики - он обучал меня. Может, я и не так пока гениальна, как мой батюшка, но мое герцогство еще может послужить короне. А мои амулеты, которые я для Вас делала в течение двух лет, надеюсь, Вы по достоинству оценили.

Очень хотелось верить, что король поймет, о чем я только что намекнула. Выложив свои козыри, упомянув и минералы, входящие в основу амулетов здоровья, и сами амулеты, мне оставалось только питать надежду, что ум короля остался таким же острым и гибким, как говорил отец. Напрямую о том, какие амулеты я делала, сказать не могла - была связана печатью молчания.

Говорят, ожидание казни хуже самой казни. Вот и я сейчас себя ощущала, идущей на плаху. Закрыла глаза и в звенящей тишине досчитала до десяти. Когда я их открыла, первое, что увидела, были круглые, лихорадочные, как у пристрастившегося к мандрагоре мага, глаза короля. Они горели неверием и надеждой.

- Все во-он! - от крика Флегонта Фреэля сотряслись стены.

- Ваше Вели… – начал было казначей.

- Вон, я сказал! Мишель и Сенье, останьтесь! – и король обессиленно откинулся в кресле.

Все, кроме королевы и высокого темноволосого лорда, поспешили на выход. Пока они дружно топали за дверь, я посмотрела снова на лорда, оставшегося в кабинете. А он насмешливо пялился на меня, задумчиво о чем-то размышляя.