— И куда дальше? — Я толкнул его в спину, заставляя ускориться.

— В Подкову пошли, — шмыгнул носом Спица. — Гульнуть захотелось. Водки четверть взяли, окорок. Ассигнацию пятирублевую прямо на стол выложили перед целовальником… Мы на выход, а за нами следом…

Впереди замаячила кривая вывеска трактира. Тяжелая дверь распахнулась, выплюнув на снег пьяный хохот.

Спица резко затормозил. Трясущаяся рука вытянулась в сторону черного провала подворотни, и он замер.

Я первым шагнул во мрак арки, рывком втащил за собой пацана и впечатал спиной в ледяную кирпичную кладку. Правая ладонь намертво зажала ему рот. Спица дернулся, но я придавил его предплечьем к стене.

— Замри, — едва слышно выдохнул я.

Тупик скудно освещался тусклым язычком единственного газового рожка.

В десяти шагах разворачивалась экзекуция. Трое кряжистых мужиков в овчинных тулупах методично месили мою команду. Четвертый — щуплый, с рябым, изрытым оспой лицом — топтался прямо под фонарем. Он неторопливо пересчитывал смятые бумажки.

Кот скорчился на утоптанном снегу в позе эмбриона, наглухо закрыв голову руками. Самый крупный из мужиков с садистским кряхтением вбивал сапог ему под ребра. Бил с оттяжкой. Васька попытался встать на четвереньки, оскалился зверем, но тут же получил хлесткий удар коленом в лицо и отлетел обратно в сугроб. Упырь распластался у забора безвольным кулем, принимая пинки молча.

Тело Спицы подо мной напряглось струной. Он замычал сквозь пальцы, забился, пытаясь вырваться. Пацан рвался туда — спасать.

Я жестко перехватил его.

— Смотри, — прошипел я ему в ухо.

Жалость сдохла. Они возомнили себя бессмертными еще и бесстрашными.

Не доходят мои слова в тепле — дойдут через чужие кулаки на морозе.

Я сознательно стоял в тени, позволяя кабацкой швали выбивать из них дурь. Пусть жрут обледенелую брусчатку, умываются юшкой. Каждое отбитое ребро сейчас вбивает в них инстинкт выживания надежнее любых моих нотаций. А то расслабились под моим крылом.

— Ишь, мелкие! — гоготнул рябой, пряча деньги за пазуху. Он шагнул к хрипящему Коту и брезгливо пнул его в бок. — В кабаке барями сидели, окорок жрали! Думали, бога за бороду поймали, щенки?

Рослый тулупник занес ногу для очередного удара. И тут заледеневший наст сухо хрустнул под ботинком: звук получился громким.

Экзекуция мгновенно оборвалась. Кабацкая шваль синхронно обернулась.

Я отпустил воротник Спицы, оставив жадно хватать ртом воздух во мраке арки, и неторопливо вышагнул прямо под желтоватый свет газового рожка.

Рябой замер.

Занесенный для очередного пинка кованый сапог здоровяка завис в воздухе, да так и опустился мимо ребер сипящего Кота. В тупике повисла звенящая тишина, нарушаемая только сиплым, булькающим хрипом избитых пацанов.

Мужики уставились на меня, я же склонил голову набок.

— Охолоните, — произнес я абсолютно буднично, тоном заскучавшего зрителя в партере. — Вы воспитанием занимались — вот и продолжайте. Дело нужное. Не отвлекайтесь.

Рука же нырнула под пальто, и я одним махом вытащил из кобуры револьвер.

Крупный мужик, только что с упоением топтавший Кота, часто заморгал. В его туповатом, мозгу со скрежетом пытались провернуться неповоротливые шестеренки, но не цеплялись друг за друга. Он вытаращился на черную дыру дула, судорожно сглотнул и, пятясь, ткнул локтем стоящего рядом подельника.

— Слышь… — сипло каркнул он, не отрывая взгляда от моего оружия. — У него шпалер!

Рябой, раздраженно поморщился.

— Да ну, ополоумел? — сплюнул он, по-деревенски окидывая меня презрительным, тяжелым взглядом. — Откуда у босяка шпалер? Пугач ярмарочный!

Он дернул плечом, поправляя сбившуюся шапку, и уверенно шагнул в мою сторону.

— Ну, ежели и шпалер — патронов нет, зуб даю! — гоготнул он, подбадривая соратника. — Забери железку да дай щенку по сусалам, чего встал!

Я скользнул взглядом по окровавленным телам парней. Упырь пускал пузыри, Кот тихо скрипел зубами, свернувшись клубком на обледенелой брусчатке.

— Как же вы меня, полудурки, достали, — произнес я. — Все никак не научитесь.

Лохматый шагнул ко мне, упрямо бычась, деревенщина искренне верил, что в руках у меня может быть только кусок ржавого железа.

— А давай проверим. — Я растянул губы в слегка безумной ухмылке.

Плавно повел вороненым стволом слева направо.

— Вышел месяц из тумана... — Я поймал на мушку грудь лохматого. Ствол сместился к рослому тулупнику. — Вынул ножик из кармана... — Дуло переехало на рябого, сжимающего наши ассигнации. — Буду резать, буду бить...

Здоровяк внезапно поперхнулся. Он попятился.

— Слышь... да он тут шутки шутит! — каркнул здоровяк, опасливо косясь на револьвер.