«Рождённая звездой» — один из моих любимых фильмов. Может быть, потому что я часто представляла, каково это — вырваться из ничтожества и стать тем, кого видят все. Может быть, из-за той душевной боли, которая пронизывала весь сюжет. А может быть, потому что там играла Леди Гага, чей голос я обожала. Что бы ни было настоящей причиной, я была твёрдо намерена выучить Remember Us This Way.

Эта песня напоминала мне о маме. Не знаю почему, но в последнее время я скучала по ней особенно сильно. Возможно, потому что несколько дней назад Раф позвонил и сказал, что задержится в Нью-Йорке ещё на пару недель. Я скучала по нему больше, чем привыкла.

Я открыла ноты, которые мне привезли на дом, и начал играть. Пальцы скользили по гладким клавишам, заполняя гостиную ритмом. Последние три дня я репетировал часами, и с каждым днём становился точнее. Петь и играть одновременно я ещё не решался, но сегодня был полон решимости исполнить первый куплет и припев идеально.

Попыток понадобилось несколько, особенно чтобы совместить голос и игру, но я упрямо добивался идеального результата. Когда куплет наконец прозвучал без ошибок, я перешёл к припеву, повторяя его снова и снова. Только почувствовав, что всё складывается, я начал соединять их.

Когда последняя нота стихла, я улыбнулся — широко, по-детски радостно. Всё получилось идеально. Если бы только остальная часть песни давалась так же легко…

Но прежде чем я успел перевернуть страницу, раздался глубокий знакомый голос:

— Это было невероятно.

Я обернулся и увидел Майлза в дверях. Две верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, а волосы взъерошены в том месте, где он провёл рукой. Он решил отрастить их после того, как я как-то сказал, что мне нравятся более длинные волосы, — и мои пальцы дрогнули от желания зарыться в них.

— Спасибо. Я не думал, что ты вернёшься так поздно, — ответил я, наблюдая, как он медленно приближается с тем самым тёмным, хищным блеском в глазах.

— Мы закончили раньше, чем ожидали. И я пытался дозвониться тебе раз сто, но телефон всё время сбрасывал на голосовую почту. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, — сказал Майлз, садясь рядом, когда я подвигался, освобождая место. — Ты всегда надеваешь такую сексуальную пижаму, когда играешь?

Его взгляд медленно скользнул по моему телу, задержавшись на груди, где под майкой не было лифчика. На мне не было и трусов под шортами. Огненная дорожка вспыхнула внизу живота. Чёрт, как же мне нравился этот его взгляд — будто он видел только меня.

— Я поставила телефон на беззвучный режим, чтобы сосредоточиться. Но ты же знаешь, что снаружи полно охраны, ты мог бы приказать прийти и проверить меня? - ответила я, не сумев скрыть своего веселья. — И к твоему сведению, мне нравится играть в пижаме; обычная одежда может быть слишком стеснительной.

Майлз опустил бретельку моего топа, прежде чем наклонился и поцеловал меня в плечо. — Чертовски хорошо, что я не послал сюда кого-нибудь из мужчин. Если бы они увидели тебя в таком виде, мне бы пришлось вырвать им глаза.

Я хихикнула, запрокидывая голову, чтобы дать его рту лучший доступ к моему горлу, мои шорты увлажнились, когда его поцелуи переместились к линии подбородка. — Забавно слышать это от мужчины, который сказал, что хочет трахнуть меня перед аудиторией.

К моему разочарованию, он отстранился, ухмыляясь. — Это другое дело. Если кто-то увидит мою жену обнаженной, я хочу, чтобы они увидели мужчину, которому она принадлежит. Я хочу, чтобы они знали, кто единственный мужчина, который может лизнуть ее сладкую киску и заставить ее кончить.

— Я не голая.

— Пока нет, ты не такая, — он задрал мой топ через голову, обнажив мою грудь. — Есть возражения, если я трахну тебя за этим пианино, миссис Вульф?

Черт возьми.

Он никогда не называл меня миссис Вульф и раньше, и хотя в прошлом он называл меня своей женой, это никогда не заставляло меня чувствовать, что я принадлежу ему так, как это было, когда он называл меня так.

— Никак нет. Только не разбей его, - прошептала я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как сжалось мое сердце.

Если бы я уже не знала этого, то, несомненно, именно в этот момент поняла бы, что влюблена в своего мужа.

— Я буду нежен.

— Надеюсь, что нет.

Встав, он схватил меня за бедра и поднял на крышку пианино, ноты зазвенели и шлепнули , когда он сдвинул мои ступни и поставил их на клавиши, разведя мои ноги достаточно широко, чтобы он мог встать между ними.

— Хочешь знать, о чем я думал весь день? — спросил он, скользя руками вверх по внешней стороне моих бедер, добираясь до пояса моих шорт.

— О чем? — спросила я, уже затаив дыхание от предвкушения.