Откинувшись на спинку кровати, я усилием воли заставил свой пульс успокоиться, но кошмар все еще оставался в моем мозгу. Они становились все хуже; после свадьбы мне снился Тео каждую чертову ночь, но после танцев с Софией в клубе два дня назад она начала появляться в них.

Мне, блядь, не следовало соглашаться на этот танец; я знал, что это подтолкнуло меня к решению. Я по глупости думал, что все будет в порядке; я танцевал с ней раньше, черт возьми. Но что-то изменилось в клубе. Возможно, это было из-за того, как великолепно она выглядела в своем крошечном голубом платье, или, может быть, из-за того, как уверенно она держалась, танцуя с Райли.

Или, может быть, это было потому, что каждый гребаный мужик в заведении не сводил с нее глаз, и я не мог отделаться от видения того, как я трахаю ее, пока все смотрят, желая быть тем счастливым мудаком, который почувствует, какая у нее тугая киска.

Что бы это ни было, за последние два дня я не мог выбросить ее из головы, несмотря на то, что прибегал к своей обычной тактике избегания, и, честно говоря, я был в растерянности.

Чертыхаясь, я скатился с кровати и схватил свой запас травки, прежде чем на цыпочках пройти через дом и подняться на террасу на крыше, отчаянно нуждаясь заглушить хаос, бушующий в моей голове.

Первый косяк ничего не дал. Второй тоже. На третьем шум начал стихать, но кошмар все еще таился в самых глубоких тайниках, образ Тео, приставляющего лезвие к шее Софии, засел в моей голове.

Когда я прикончил четвертый косяк и закурил пятый, мое зрение затуманилось, и наконец, мой мозг замолчал. Но Тео все еще был там. Только теперь он больше не маячил в моей голове; он материализовался из темноты, не разговаривая, а нависая над террасой, свирепо глядя на меня.

С головокружением и на нетвердых ногах я встал с шезлонга, на котором лежал, и, пошатываясь, подошел к нему, намереваясь встретиться с ним лицом к лицу раз и навсегда. Когда я добрался до него, он растворился в воздухе.

Это было чудо, что я не свалился в бассейн, когда повернулся, чтобы посмотреть, куда он исчез. Потребовалось несколько секунд, чтобы мое зрение прояснилось, но как только это произошло, я увидел Тео, стоящего на другом конце террасы и ухмыляющегося мне.

— Чего ты от меня хочешь? — крикнул я. По крайней мере, мне так казалось; я не был уверен, что слова действительно слетели с моих губ.

Он снова исчез. Я завертел головой в поисках его, но на этот раз он не появился.

Мне нужно было поговорить с ним. Мне нужно было выяснить, почему он дразнил меня. Почему он не верил, что я не хочу Софию. Мне нужно было, чтобы он сказал мне, как, черт возьми, я должен был жить без него.

Не раздумывая ни секунды, я, пошатываясь, прошел через дом, схватил ключи и направился к машине, плевать, что я был слишком под кайфом, чтобы вести машину. Худшее, что могло случиться, это то, что я разбился и умер, и таким образом все мои проблемы — и проблемы Софии, если уж на то пошло, — были бы решены.

Охранники, стоявшие в конце моей подъездной аллеи, открыли шлагбаум, не задавая вопросов, какого черта я выезжаю посреди ночи. Не помня о короткой поездке, я целый и невредимый добралась до дома Кая, но был остановлен его охраной, охранявшей поворот к дому.

Черт возьми. Почему было невозможно пойти куда-нибудь без того, чтобы кто-нибудь постоянно не наблюдал?

— Мистер Вульф, все в порядке? — спросил один из охранников. Хоть убей, я не мог вспомнить его имени.

— Пропусти меня, — ответил я невнятно.

Он приподнял бровь. — Мистер Вульф, сейчас 3 часа ночи, я не думаю...

— Просто пропусти меня, черт возьми, до конца, — я завела двигатель, ухмыляясь, когда злой голос приказал мне сбросить газ и проехать через заграждение, независимо от того, были ли мужчины вооружены.

Не похоже, что они стали бы в меня стрелять.

Я уставился вперед, нетерпеливо постукивая рукой по рулю и внутренне споря с насмехающимся надо мной голосом.

Наконец, шлагбаум поднялся, и мои шины прокрутились по гравию, когда я подъехал к дому Кая, прежде чем бросить свою машину, намереваясь поехать туда, куда избегал весь прошлый год.

ГЛАВА 16

Майлз

Надгробия вырисовывались в темноте, отмечая могилы моей семьи, ушедшей из жизни за эти годы. Даже до смерти Тео я редко посещал маленькое кладбище, расположенное на краю земли Кая. Там был похоронен мой отец, но эта сука не заслуживал, чтобы кто-нибудь пришел выразить свое почтение.

Я не был на кладбище с того дня, как мы похоронили Тео, и при воспоминании о том, как наш предполагаемый друг стоял рядом с нами, наблюдая, как гроб опускают в землю с притворными слезами на глазах, мои кулаки сжались.

Его смерть была слишком мягкой. Каю следовало оставить ублюдка в живых и запереть в логове, чтобы мы могли пытать его до конца наших дней. Но даже тогда этого было бы недостаточно, чтобы отплатить ему за то, что он забрал у нас Тео.

У меня.