Подстегнутая, когда губы Майлза скривились в рычании, я снова повернула Райли лицом к себе, на нас двоих были одинаковые улыбки, когда мы продолжали двигаться, наши бедра двигались в такт, наши руки исследовали тело другого.

Если бы меня привлекали женщины, Райли была бы на сто процентов в моем вкусе.

Когда песня перешла в следующую, мы оторвались друг от друга, хихикая. Но моя ухмылка вскоре исчезла, когда два Волка бросились в нашу сторону, и меня охватила паника при виде убийственного выражения лица Кая.

Черт. Он собирался убить меня за то, что я прикасалась к его жене?

Вот черт.

У нашей охраны едва хватило времени, чтобы передвинуть веревку, прежде чем Кай ворвался к нам на трибуну, не сводя яростных глаз с Райли. Прежде чем я успела броситься к его ногам и молить о прощении, заговорил Кай, его внимание было сосредоточено исключительно на Райли. — Прости, что прерываю женский вечер. Но мне нужно трахнуть свою жену.

У нее не было шанса отреагировать, прежде чем он наклонился и схватил ее за ноги, подняв и перекинув через плечо. Она взвизгнула, когда он зашагал прочь, но ликование на ее лице, когда она подмигнула мне, говорило о том, что она не возражала против внезапного окончания нашей ночи.

Они растворились в толпе, и я повернулась к Майлзу. Неудивительно, что любое желание, которое горело в его глазах, пока мы танцевали, больше не присутствовало, сменившись чистой яростью.

— Ночь окончена. Пошли, — холодно бросил он.

Вызов охватил меня. Я наслаждалась собой, и будь я проклята, если позволю ему испортить мне вечер. Мне было все равно, что Райли ушла; я была более чем счастлива танцевать одна.

— Я не готова уходить, — я скрестила руки на груди, пряча ухмылку, когда его взгляд ненадолго опустился на то, как были сжаты мои груди.

Его челюсть сжалась. — Крутое дерьмо. Но я готов.

— Тогда иди, — ответила я, одарив его слащавой улыбкой. — Я уйду, когда буду готова.

— Как будто я собираюсь оставить тебя одну.

— У тебя нет проблем делать это в остальное время.

Несмотря на музыку, гремевшую вокруг нас, мы вступили в молчаливое соревнование взглядов, ни один из нас не собирался отступать. Запоминающийся ритм песни, играющей вокруг нас, привлек мое внимание, и мои бедра начали покачиваться, а губы скривились от удовольствия. — Знаешь, вместо того, чтобы все время ворчать, ты мог бы потанцевать со мной. Никогда не знаешь, может, тебе действительно понравится.

— Я, блядь, не танцую, — огрызнулся он, его взгляд опустился туда, где я провела рукой по своему боку в такт музыке.

Не могу сказать, что я была нисколько не удивлена его ответом.

Но когда моя уверенность достигла новообретенных высот благодаря смеси алкоголя и восторга, который я испытывала с тех пор, как он наблюдал за моей кульминацией, я не была готова сдаваться.

— Потанцуй со мной одну песню, а потом мы сможем уйти.

— Нет.

— Ладно, — я пожала плечами. — Уверена, что смогу найти кого-нибудь еще для танца.

Я двинулась, чтобы обойти его, но была остановлена, когда его рука обхватила мою руку, и он потянул меня назад, чтобы я встала перед ним, от него исходила ярость. — Я тебе уже говорил. Не дави на меня, малолетка.

Я вырвала свою руку из его хватки. — Я не давлю на тебя. Если ты не хочешь танцевать со мной, это твое право. Я не собираюсь заставлять тебя, но я могу найти того, кто это сделает.

На этот раз, когда он схватил меня, то обхватил обеими руками за талию, крепко удерживая на месте. Он уставился на меня сверху вниз, на его губах появилось рычание, прежде чем он на несколько мгновений закрыл глаза. Когда он снова открыл их, его черты лица изменились.

— Один танец, а потом мы убираемся отсюда к чертовой матери.

Мне потребовались все мои усилия, чтобы не позволить торжествующей — хотя и удивленной — улыбке растянуться на моих губах. — Договорились.

Мне потребовалось еще больше усилий, чтобы не отреагировать, когда его руки не убрались с моей талии. Вместо этого он грубо притянул меня к себе, мои руки взлетели к его твердой груди.

Я танцевала с Майлзом несколько раз раньше, но не так. Он всегда держал невидимый барьер между нами, непроницаемую стену, которую я никогда не могла пробить. Но не тогда. Не там, на танцполе, перед сотнями людей.

Чувствуя себя храброй, я убрала руки с его груди, когда он обхватил меня за талию и мы закачались в такт. Обвив руками его шею, я провела пальцами по коротким волосам у него на затылке.

Его челюсть сжалась, в глазах бушевала битва. Казалось, ему было невыносимо прикасаться ко мне, но он не оттолкнул меня и не напомнил, что я для него ничто. Даже его хватка не ослабла, и по мере того, как темп песни увеличивался, увеличивались и движения наших бедер, когда они перекатывались вместе.