Он выглядит таким печальным, что я жалею о своем вопросе.

— Железо.

Это слово мне лишь смутно знакомо. Должно быть, я читала о нем в книге миссис Осборн.

— Я не знаю, что это такое.

Брам пожимает плечами. — Полагаю, вы и не должны знать. Это природный элемент, металл, который можно расплавить, чтобы сделать оружие, инструменты, цепи. Она приказала вымарать любое упоминание о нем из истории.

— И ваш отец использовал его против нее?

— Он боялся ее. И у него были на то веские причины.

— Значит, она пришла сюда вместо этого.

Брам кивает. — Она не могла вернуться домой, но ей всё еще нужно было быть королевой хоть чего-нибудь.

— Если дверь была заперта, как вы попали внутрь?

Брам торжественно смотрит на землю. — Мой отец, может, и был мягкосердечным, но он все же оставался королем. Чем ближе я подходил к совершеннолетию, тем большую угрозу для него представлял. Двор в Иномирье жесток и полон соперничества. Все живут вечно, поэтому единственный способ взойти на трон — это убить его предыдущего владельца. Отец боялся, что я всё еще предан матери, или, может, просто был слишком амбициозен, и начал параноидально думать, будто я пытаюсь его убить. Заклинания, которые он наложил на дверь, позволяли проходить через нее только нашей крови. Он вышвырнул меня посреди ночи и навсегда запер ее за моей спиной.

Скорбь пронзает меня насквозь: скорбь по Браму, изгнанному из родного края, из-за предательства отца, и скорбь по себе из-за этого последнего удара по моей теории, что Лидия могла попасть в другой мир. Она была права, я веду себя по-детски. Лидия — не героиня сказки, она просто обычная девушка.

Но Брам показал мне, что магия существует, пусть даже в мелочах.

— Мне так жаль, Брам.

Он протягивает руку и стирает слезу с моей щеки. Я даже не осознала, что плачу. Капля оказывается на кончике его пальца, и он превращает ее в снежинку, прежде чем та снова тает, становясь крошечной бусинкой влаги.

— Всё в порядке, — говорит он. — Я здесь, разве нет?

— Это так глупо. Когда моя сестра пропала, я думала, что, может быть, она… там.

Брам смотрит на меня не с жалостью, а с разделенной печалью. — Мне очень жаль, Айви.

Он нервно теребит кольцо на мизинце правой руки. У него на каждом из десяти пальцев золотой ободок, но этот — самый изящный, с крошечной жемчужиной.

Я указываю на кольца. — Они что-то значат?

Брам пожимает плечами. — Знаки из дома.

Он снимает жемчужное кольцо и надевает мне на указательный палец.

— Вам не обязательно это делать.

— Я хочу.

— Почему?

— Когда я буду смотреть через бальные залы и видеть его на вашем пальце, мне будет казаться, что я касаюсь вас, даже когда я далеко.

Я краснею, и он протягивает руку, приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Я тоже хочу узнать вас, Айви Бентон.

Я внезапно пугаюсь, что он собирается меня поцеловать, и я сама хочу его поцеловать — абстрактно, — но чувствую, что еще не готова. Я достаю из кармана яблоко и нож, просто чтобы занять руки. Брам пристально наблюдает, как я вырезаю еще одну дольку. Я снова предлагаю ее ему на кончике ножа.

Его глаза впиваются в мои, когда он наклоняется, словно для поцелуя, а затем охватывает дольку своими полными губами и съедает ее прямо с лезвия.

Я дрожаще выдыхаю, но он лишь ухмыляется, продолжая жевать.

Я убираю яблоко и нож обратно в карман, но мои костяшки задевают сложенную записку, которую Лотти передала мне сегодня днем.

Позже, в уединении своей комнаты, я разворачиваю ее. Незнакомым, мальчишеским почерком на ней выведено: Я верю в тебя. Э.Д.В. А под этим — крошечный набросок креветки с сердечком прямо посреди головы.

Мэрион Торн

Фейт Фэйрчайлд однажды действительно станет причиной моей смерти.

— Псс, Мэрион, — шепчет она во время нашей прогулки по территории дворца. Прежде чем я успеваю возразить, она берет меня под руку и затаскивает в оранжерею, к стеклянным стенам. Этот маленький спектакль Айви Бентон с принцем Брамом, возможно, был невыносим, но, по крайней мере, он на время избавил нас от присмотра виконтессы Болингброк.

Фейт тяжело дышит, ее щеки раскраснелись от усилий. Ее каштановые волосы заплетены в корону вокруг головы, но сегодня влажно, и маленькие прядки вьются вокруг ушей.

Она проводит языком по своей полной нижней губе, и —

— Мэрион, — говорит она резче, и я моргаю, возвращаясь в реальность. Возьми себя в руки.

— Я хотела поговорить с тобой о кое-чем, — продолжает она.

О чем угодно, — чуть было не говорю я, но это было бы глупо, поэтому я просто киваю.

— Ты не возражаешь, если я поменяюсь комнатами с Олив?

Я пару раз моргаю. — Поменяешься комнатами?