— Она сказала, что сделка не подлежит отмене, что это так не работает. И я ненавижу ее за это. Я ненавижу то, что она сделала с моей семьей и со всеми остальными. Я ненавижу ее. Из-за этого я была бы ужасной принцессой. Брам не выберет меня. Ему не следует этого делать.

Глаза Эммета сужаются.

— Ты ненавидишь ее?

— Больше, чем что-либо в своей жизни.

— И ты хочешь отменить сделку своей сестры?

— Я же только что об этом сказала, разве нет?

— Мы нужны друг другу, ты и я.

Мое сердце учащенно забилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Сделка моего отца заключалась в следующем, — он неопределенно обводит рукой стены дворца вокруг нас. — Моя мать умерла при родах. Первые восемь лет моей жизни я был только с отцом. Он читал мне книги. Мы играли в саду, сражались на деревянных мечах. Иногда я даже не знаю, какие воспоминания настоящие, а какие я выдумал. Все они словно овеяны каким-то дымчатым светом. Он был всем, что у меня было. А потом он женился на королеве Мор и заключил сделку, чтобы узаконить меня в качестве принца. Цена была такова: он больше никогда не мог со мной разговаривать. Внезапно я остался один в огромных, продуваемых сквозняками залах, где компанию мне составляли только оловянные солдатики да гувернантка. Я не понимал почему. До сих пор понимаю не до конца. У меня было одинокое детство, а затем одинокая юность. Только когда появился Брам, я вспомнил, каково это — иметь семью».

— Сочувствую, но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — говорю я в замешательстве.

Эммет закатывает глаза:

— Ты всегда такая нетерпеливая?

— Нет. — Да.

— Мне было двенадцать, когда я начал находить записки, спрятанные в книгах. Мой отец, не имея возможности общаться со мной иначе, стал загибать уголки страниц и подчеркивать слова и фразы. Он разговаривал со мной. Ушли годы, чтобы я сложил все это воедино. Он хочет свергнуть королеву.

У меня кровь стынет в жилах. Свергнуть королеву? Если бы она узнала хотя бы о намеке на восстание, нас бы всех уничтожили. Она вешала людей на Воротах предателей за гораздо меньшее.

— Как? — вырывается у меня шепот.

— Я потратил последние шесть лет на исследования. Книги об Иных запрещены, большинство из них давно сожгли, но, судя по тому, что мне удалось собрать, сделку с фейри можно разорвать двумя способами. Первый — если фейри, заключившая сделку, сама согласится ее аннулировать. Очевидно, это крайне маловероятно.

В памяти всплывает картинка: сборник сказок миссис Осборн превращается в пепел в кухонном камине.

— Но есть и другой способ?

— Сделка с фейри признается ничтожной и недействительной, если та, кто ее заключила, сама нарушит условия своей собственной сделки. Первая сделка королевы Мор была заключена с королем Эдвардом на поле битвы. Эта сделка сделала ее королевой. Все последующие сделки заключались между королевой и ее подданными.

Я делаю вдох, когда до меня доходит смысл сказанного.

— Это значит, что если мы заставим ее нарушить условия сделки, заключенной с королем Эдвардом, все остальные сделки аннулируются. Вся система рухнет.

Эммет одобряюще улыбается:

— Именно.

— Но как заставить ее сделать это?

— Сначала нужно выяснить, как именно звучали условия той сделки. И я полагаю, мой отец это уже сделал.

Эммет подходит к своему столу и вынимает стопки бумаг, страницы, вырванные из книг, обрывки ткани, испещренные чернильными закорючками. Я не представляю, как во всем этом можно разобраться. Но Эммет начинает раскладывать их на полу в порядке, который, очевидно, понятен только ему.

«Вся Англия — твоя, чтобы править,

Города, долины и клеверные поля.

Тот, кто дважды коронован, правитель всего,

Пока сердце бьется, твой зов.

Условия эти не подлежат изменению,

Правитель дважды коронованный будет править до конца».

— Что думаешь? — спрашивает Эммет.

— Это ужасно плохие стихи.

— Не в этом суть.

Слова эхом отдаются у меня в голове.

— «Дважды коронованный»? Странная фраза.

Эммет кивает.

— В этом был ее трюк. Эдвард думал, что она имела в виду его: коронованного на поле боя и второй раз в Элтемском дворце. Но она имела в виду себя: коронованную однажды как королеву Иного мира и второй раз здесь.

— Как нам это разрушить? Король Эдвард мертв.

— Но его сделка осталась. Она уже короновала тебя как Майскую королеву, — Эммет наклоняется вперед, его глаза вспыхивают в свете камина. — Если ты победишь, тебя коронуют снова как принцессу. «Тот, кто дважды коронован», теперь станет их двое. Ее сделка будет аннулирована.

У меня кружится голова.

— Но зачем ей короновать кого-то как Майскую королеву, если это угрожает ее власти?