— Почему же тогда ты вышла замуж за Эдгара? — спрашиваю я.

— Потому что я не осознавала его истинных мотивов, пока он уже не стал моим мужем. К тому времени я довольно сильно к нему привязалась. Убить его казалось большим неудобством.

— Но потом ты всё равно его убила.

Она не отвечает, но на кратчайшее мгновение сквозь ее холодную маску отстраненности прорывается скорбь.

— Почему ты не остановила нас? — спрашиваю я.

— Вы не представляли реальной угрозы.

— Но мы ведь представляли угрозу, правда? Мы выяснили, что испытание Майской королевы было ключом к нарушению условий твоего договора.

Королева смеется над нами, словно мы малые дети. И для нее мы действительно дети.

— Вы думаете, я позволила бы этому испытанию состояться, если бы в нем был хоть какой-то риск? Нет. Риск исходил от моего собственного сына. Он всё еще был королем Иного мира, чего я не знала. Я думала, что он говорит правду, когда несколько лет назад явился ко мне, потрясенный, с историей о том, как отец изгнал его. Я любила его слишком сильно, чтобы видеть ложь. Я не знала, что когда он женится, его избранница станет одновременно принцессой Англии и королевой Иного мира. Было неважно, какую девушку он выберет. Результат был предрешен с самого начала. Теперь я понимаю, почему он так стремился жениться.

Королева Иного мира. Эти слова наваливаются на меня, и какая-то ужасная часть меня хочет рассмеяться. Я получила то, о чем всегда мечтала в детстве, но теперь я готова на всё, чтобы это отменить.

— Это всегда было его планом? — спрашиваю я.

Королева Мор устраивается поудобнее у задней стены камеры и вытягивает ноги перед собой.

— Задолго до того, как вы, ваши родители или даже ваши дедушки и бабушки появились на свет, портал между нашими мирами был открыт. Народ фэйри мог переходить туда и обратно, как им вздумается. И о, как же им это нравилось. Но при дворе Иного мира они не называли эту землю Англией. Они называли ее Охотничьими угодьями. Мой народ быстро пресыщается, и мы давно использовали людей как свои игрушки. Игры были кровавыми, и люди всегда оказывались проигравшими. Ситуация стала настолько плохой, что обитатели двора развязали гражданскую войну и просто сидели на деревьях, наблюдая за битвами ради забавы. Я больше не могла танцевать на пирах, где пол был настолько залит кровью, что я постоянно поскальзывалась. Я не могла больше улыбаться, сидя на троне, когда очередной придворный приводил зачарованного человека для моего развлечения. Это перестало быть весельем. Это стало отвратительным. Мои подданные были постоянно полубезумны, опьяненные человеческими эмоциями. Это было совершенно недостойно. Я объявила своему двору, что портал между нашим миром и Охотничьими угодьями закрывается.

— Но многие восприняли это недоброжелательно. В том числе и мой сын. Он тогда был молод и вместе с группой единомышленников среди придворных устроил переворот. Это привело на трон моего тогдашнего мужа, но это всегда было частью его плана. Брам вел долгую игру. Я не предвидела этого. Я не предвидела и того, что случится сегодня ночью. Полагаю, в этом мой великий изъян. Я всегда буду верить в лучшее, что есть в нем.

— Когда в ту ночь отряд предателей захватил дворец, у меня было достаточно времени, чтобы убежать, и я всегда буду верить, что это было сделано намеренно. Я побежала к лесу. Моим последним актом в качестве королевы там было наложение защиты на портал между нашими мирами. Я зачаровала его так, чтобы через него могли проходить только члены моей семьи. Я всегда тешила себя надеждой, что Брам придет ко мне, и мы снова станем семьей. У него доброе сердце, скрытое под всей этой амбициозностью.

— Когда я в последний раз пересекла портал, я оказалась на поле битвы короля Эдуарда. Вы можете винить меня за это, но я привыкла быть королевой. У меня не было желания быть ведьмой в лесу. Я хотела замок. Поэтому я заключила свою первую сделку с людьми. И я не жалею об этом.

— Когда четыре года назад Брам прошел через портал, он пришел ко мне, преклонив колено. Он сказал, что сожалеет о перевороте, что им манипулировал отец, что он раскаивается и скучает по мне. Он сказал мне, что его тоже свергли в результате переворота враждующей семьи — такие вещи довольно обычны в Ином мире, — и умолял меня об убежище. Это было всё, о чем я мечтала все четыреста одиноких лет. Я приняла его с распростертыми объятиями.

— Почему вы солгали и сказали, что он такой молодой? — спрашиваю я.

Королева Мор продолжает:

— Людям не нравится, когда им напоминают об их собственной смертности. Мы решили, что будет лучше, если вы будете воспринимать Брама ближе к одному из вас. Это позволило бы ему интегрироваться в лондонское общество и жизнь при дворе, чтобы люди его не боялись.

У меня сжимается желудок.

— Сколько ему лет?

Королева неопределенно взмахивает рукой.

— Мы перестаем считать после тысячи.

Рядом со мной Олив морщится.