Фейт накидывает плащ. — Нет времени на речи. Мы всё понимаем. Пошли.

Мы пробираемся по тропинке через Кенсингтонский парк, которая выводит нас на тихую, залитую лунным светом улочку в стороне от главной дороги, далеко от беспорядков у ворот.

— Он упоминал Башню, — объясняю я. Это то, что мы услышали, когда вошли в оранжерею.

Лондонский Тауэр находится на другом конце города. Пешком идти несколько часов, а у нас нет времени, поэтому мы рискуем нанять извозчика. Я в свадебном платье, остальные девушки в нарядах подружек невесты — мы выглядим весьма приметно, но у нас нет другого выбора.

Мэрион просовывает через окно толстую пачку купюр извозчику. — К Тауэру, и добавим еще сверху, если эта поездка останется между нами.

Кучер приподнимает шляпу.

Улицы Лондона сегодня тихи, словно все, кто не бунтует у дворцовых ворот, забаррикадировались в своих домах. В карете так тесно, что Олив приходится сидеть у меня на коленях.

Извозчик высаживает нас на темных мощеных улицах в тени Лондонского Тауэра. Запах Темзы сегодня особенно густой и дурманящий.

Олив берет меня за руку. — Пойдем.

У ворот стоит стражник с штыком в руках.

— Сегодня никого не впускаю и не выпускаю, — рявкает он, не глядя на нас.

Я выпрямляюсь во весь рост и смотрю на него сверху вниз, насколько это возможно, учитывая, что он на полголовы выше меня.

— Ты знаешь, кто я такая?

Взгляд стражника скользит вниз, на меня.

— Я королева Айви, жена короля Брама. Пожалуйста, не трать мое время на эти театральные представления.

Стражник медлит, и я насмешливо кривлю губы:

— Ты собираешься заставить нас ждать всю ночь? Мой муж обязательно об этом узнает.

Через мгновение стражник тянется к тяжелым металлическим ключам, отпирает ворота и жестом приказывает нам войти.

В Тауэре темно и тихо. Слышен лишь шум волн Темзы, разбивающихся о Ворота Предателей, и карканье воронов, наблюдающих за нами с карнизов.

Такое чувство, будто за нами следят призраки, пока мы крадемся по территории крепости.

Мы разделяемся на две группы: Мэрион и Фейт обыскивают один конец, а Олив, Эмми и я — другой. Мы договариваемся встретиться в центре, на Тауэр-Грин.

Его не держат ни в подвальных камерах, ни в покоях королевы, ни в башнях вдоль крепостных валов. Осталось только одно место, где стоит поискать.

— Эммет? — шепчу я. Единственный ответ — карканье ворона, примостившегося на древней башенке.

Крутая винтовая лестница, ведущая в башню Уэйкфилд, освещена лишь одним мерцающим факелом.

— Это обнадеживает, — говорит Эмми.

— О да, я вся полна надежд. — Я пытаюсь пошутить, но слова звучат так же испуганно, как я себя чувствую.

— Прости меня, — говорю я Фейт, когда мы начинаем подъем. Она останавливается на ступенях. — Прости, что не сказала тебе правду, что не подталкивала Эммета быть с тобой более откровенным, что видела в тебе соперницу, когда должна была тебя поддерживать.

Сейчас не самое подходящее время, но я должна была это сказать.

Фейт печально улыбается. — Всё прощено. Пошли заберем твоего парня, а?

У двери двое стражников, но я приказываю им ждать у подножия лестницы.

Маленькая каморка на вершине башни освещена лишь лучом лунного света, пробивающимся сквозь узкое бойничное окно.

Прутья решетки выглядят новыми, словно их установили совсем недавно, а за ними, сидя совершенно неподвижно, находится не Эммет. Это королева Мор.

Она пугает своим совершенством, выглядя безупречно даже здесь. Я поражена тем, как молодо она выглядит, лишенная своих пышных нарядов и драгоценностей. Ее длинные черные волосы ниспадают лентами на острые плечи, а руки покрыты засохшей кровью. Кровью Эдгара.

Она вздыхает, когда мы подходим к ее камере. — Опять вы все.

Я сажусь на холодный пол, так близко к решетке, как только могу, и остальные опускаются рядом со мной. — Где Эммет?

Что-то похожее на печаль проносится по ее лицу, словно легкий ветерок. — Он забрал Эммета?

— Его здесь нет? — спрашиваю я.

— Я единственная пленница здесь этой ночью.

Моя надежда угасает. — Я знаю, что ты умеешь лгать, — говорю я, но почему-то не думаю, что она врет сейчас.

Это привлекает ее внимание. — Значит, ты говорила с Брамом?

— Я хотела бы услышать историю от тебя, — отвечаю я.

— Я думала, что поступаю как лучше, — говорит она. — Я не знала, во что он превратится. Ты должна понять, он не весь состоит из зла.

— Эммет любил его и был предан.

Мор смотрит на меня с жалостью. — В этом всегда заключался великий изъян Эммета. Он был так жаден до любви, что не мог разглядеть пороки в тех, кто ее ему предлагал. Его отец был слишком готов позволить вам обоим рисковать жизнями ради своего фанатичного дела.

— Ты знала? — спрашиваю я.

— Люди, подобные его отцу, существовали столько же, сколько я правлю. Восстание — это не новость.