— Рэйвен, я хочу помочь тебе, но ты должна понимать: для этого тебе придётся столкнуться с горем бо́льшим, чем то, что ты испытываешь сейчас. Ты уверена, что готова к этому?

Меня захлестнуло раздражение, усугубляя и без того невыносимую гамму чувств, в которых тонуло моё измождённое тело.

— Пожалуйста, хватит говорить загадками, Оз. Просто скажите мне, что происходит.

Он глубоко выдохнул, его глаза заметно потемнели, а золотые искры в них вспыхнули ярче.

— Я не могу сказать тебе, Рэйвен. Но могу показать, — он поднял руки и прикоснулся к моим вискам, удерживая мою голову неподвижно. — И когда ты узришь правду, тебе предстоит сделать выбор. Выбор между тем, чтобы вернуться назад или двинуться вперёд.

ВОРОН

ВОРОН

Буги перебежал улицу, его очертания расплывались в сплошной стене ливня, пока он не юркнул в мини-маркет. Меня захлестнула убийственная ярость, такая сильная, что на мгновение перехватило дыхание.

Забудьте это.

У меня не было дыхания, которое можно было бы «перехватить». Чтобы дышать, нужно быть живым.

А я – не была.

Забавно, на самом деле. Я всегда верила, что после смерти попадаешь в лучшее место. Туда, где тебя ждут те, кто ушёл раньше, чтобы провести с тобой всю вечность.

Согласно тому, что Оз мне поведал, такое место действительно существует. Те, кто умер мирно во сне или в окружении друзей и семьи, отправляются прямиком в ту самую обитель на небесах… ну, вы понимаете, где там, на самом деле, находится рай. Те же, кто жил во грехе, попадают прямиком в ад, чтобы стать игрушкой дьявола на вечные времена.

А ещё есть те, кто не может перейти в иной мир, потому что у них остались неоконченные дела.

Как у меня.

Нет, я тоже в это не верила. Пока Оз не доказал обратное.

Честно говоря, я всё ещё пыталась осознать это недавнее откровение, но время работало против меня. У меня было меньше недели, чтобы завершить свои дела, иначе я проведу вечность в лимбе – месте, где существуют только боль и одиночество.

Я не хотела вечности в лимбе, но это была не единственная причина, по которой я ждала, пока Буги выйдет из магазина, чтобы проследить за ним до его квартиры.

Я жаждала мести.

Уничтожить всех, кто отнял у меня всё, что было мне дорого.

И начать с Буги.

Спустя несколько минут он вышел из магазина, задержавшись в дверях, – ливень не утихал, а лишь усилился. В одной руке он сжимал коричневый бумажный пакет с бутылкой водки. Несомненно, уже вторую, а то и третью за день.

Казалось, события прошлого года повлияли на Буги иначе, чем на остальных «Гадюк», хотя никакого раскаяния он так и не проявил. Вместо этого он обратился к алкоголю, тщетно пытаясь заглушить своё преступление.

Буги ринулся под дождь, быстро зашагав по Саут-стрит к своей крошечной студии, шлёпая по лужам и забрызгивая брюки.

Я натянула капюшон глубже, скрывая лицо, и пошла следом. Мгновение спустя ливень промочил одежду насквозь, тёмные волосы прилипли к щекам, а по спине пробежала ледяная дрожь.

Ещё одно заблуждение. Я всегда думала, что если призраки и существуют, то они ничего не чувствуют.

Но я чувствовала всё.

В том числе невыносимую боль, что причинили мне в ту ночь, когда «Гадюки» устроили разгром.

Боль, которую я пронесу с собой, пока каждый, кто был ответственен за содеянное, не перестанет дышать.

Буги ни разу не оглянулся. Все его помыслы были о том, чтобы добраться до двери, запереться и утопить горе в вине. Он шёл, опустив голову, зажав бутылку под курткой, увернулся от прохожих и едва не угодил под машину, перебегая дорогу к своему дому.

Я шла следом, с насмешкой наблюдая, как он возится с ключами и роняет их. Наклонившись поднять их, он резко оглянулся через плечо, вглядываясь в улицу. С противоположной стороны дороги я смотрела на него не отрываясь, и, когда его взгляд встретился с моим – скрытым в глубине капюшона, – по его лицу промелькнула искра страха.

Словно он чувствовал, что на него охотятся.

Подхватив ключи и найдя нужный, он рванул внутрь, спасаясь от дождя. Я выждала минуту, пока на его верхнем этаже не вспыхнул свет, а затем отступила в тень, решив подарить Буги ещё немного времени пожить.

Он – лёгкая добыча. Он сначала напьётся в стельку, прежде чем попытается сопротивляться.

Не то чтобы я боялась, что Буги сможет мне навредить.

В конце концов, мёртвые не могут умереть дважды.

Буги был последним болваном, вступившим к «Гадюкам». Он переехал в город, когда ему было двенадцать, и мгновенно заработал прозвище1 из-за огромной козюли, свисавшей из носа в его первый школьный день. Кличка прилипла к нему даже двадцать лет спустя.

К счастью или несчастью – смотря как посмотреть, – «Гадюки» увидели в Буги лёгкую мишень и приняли его в свою банду. Конечно, дети перестали его дразнить, опасаясь расправы, но Буги был слишком глуп, чтобы понять: «Гадюки» просто использовали его в своих целях.