Она аккуратно забрала осколок из моих пальцев и вернула его на стол. Женщина лениво побарабанила подушечками пальцев по дереву, сомневающе разглядывая все три предмета.

— В тебе кожей ощущается сильный магический фон. Он есть в каждом живом существе. Но базовые маркеры Академии выдают абсолютно нулевой отклик.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле:

— И что это значит?

Профессор подняла осколок стекла на просвет:

— В твоих венах течёт кровь всадников древности.

— Мне все об этом твердят, — я выдавила из себя бледное подобие улыбки.

— Возможно, именно в этом и кроется корень проблемы, — задумчиво протянула Уиспвуд. — Твоя специфическая генетика всадника может наглухо блокировать или искажать стандартные тесты Академии, рассчитанные на обычных блайтборнов. Я не могу с уверенностью сказать, каков твой реальный потенциал и владеешь ли ты магией вообще. Явных склонностей приборы не фиксируют. Чтобы докопаться до истины, нам пришлось бы проводить сложные, инвазивные тесты высшего уровня в закрытых лабораториях. Так что на данный момент мой вердикт однозначен: результаты тестирования неубедительны. Можем попробовать повторить процедуру на следующий год, если у тебя возникнет желание.

Внутри нарастала глухая, удушающая злость. Я-то наивно надеялась получить хоть какую-то зацепку, чёткое направление для работы. А в итоге получила хрен на постном масле и откат назад. Как я, чёрт возьми, смогу провести ритуал разделения и выселить Оркадес, если моя собственная магия наглухо заблокирована и я даже пиалу с водой всколыхнуть не способна?

Я уже развернулась, собираясь забрать сумку и уйти, когда профессор Уиспвуд окликнула меня, и её тон стал на порядок тише и осторожнее:

— Знаешь, Медра… Твой утренний вопрос об изгнании души напомнил мне один исторический прецедент из закрытых архивов.

Сердце моментально сделало кульбит:

— Да? Что за прецедент?

— Несколько веков назад один Высокородный вампир насильно привязал свою душу к телу смертного чародея. Но тот маг оказался гением высшего порядка. Он смог расколоть структуру заклинания и нашёл способ принудительно разделить их сознания, прибегнув к запрещённому кровавому ритуалу. Фокус удался, но цена была страшной. Душа вампира-захватчика была полностью аннулирована и стёрта из бытия. Смертный маг выжил, сохранил тело, но его собственный разум под действием отката был выжжен до основания. Он остаток своих дней провёл в стенах приюта, абсолютно безумным.

Глаза профессора Уиспвуд встретились с моими — проницательные, всезнающие, но в то же время полные искреннего сочувствия.

— Магия крови — это тёмная тропа, по которой нельзя ходить из чистого любопытства, Медра. Нам дико повезло, что Академию возглавляют четыре великих Дома. Если у тебя возникнут новые вопросы по этой специфической теме, тебе стоит проконсультироваться с кем-нибудь из Дома Дракхэрроу напрямую. Если потребуется рекомендация, среди старшекурсников их факультета есть блестящие ребята, которые с радостью возьмут тебя под крыло в качестве наставников. — Она заговорщически приложила палец к губам. — Понятно, что помогать им в черчении боевых схем ты со своей нулевой оценкой пока не сможешь, но ты могла бы многому научиться из обычных наблюдений. Да и лишние руки для переписывания свитков им точно не помешают.

— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением, профессор Уиспвуд, — тихо выдавила я и поспешила выйти в коридор.

«Что-то ты подозрительно притихла после лекции, мамуля, — мысленно заметила я, шагая по коридору учебного корпуса. — Обычно тебя из моей башки метлой не выставишь».

Оркадес ответила далеко не сразу, и её голос провучал на удивление тихо:

«Ну… наверное, мне просто чертовски не улыбается перспектива стереть личность собственной дочери и забрать её жизнь ради своего бессмертия».

Я замерла посреди прохода как вкопанная. А в следующую секунду меня накрыла такая колоссальная, лавинообразная волна облегчения, что ноги едва не подкосились.

Признаться честно, в глубине души этот страх жрал меня заживо все эти две недели. Как-никак, моя мать при жизни была могущественной, почти бессмертной принцессой Высших фейри. И если ей даже после физической смерти удалось обмануть костлявую и намертво вплавить свою сущность в моё тело… Кто даст гарантию, что при желании она не сможет полностью перехватить штурвал и выкинуть меня на обочину моего же разума?

«Ты моё дитя, Медра, — продолжала она, и в её ментальном голосе прорезались искренние материнские нотки. — Моя любовь к тебе не имеет границ. И я полностью согласна: наша коммуналка в одной черепушке становится невыносимо душной. Ни один ребёнок в мире не заслужил такого тотального родительского контроля в собственной голове. Окажись я на твоём месте, я бы уже давно разнесла эту хату к чертям от злости».

У меня невольно подступил ком к горлу:

«Значит… ты всё понимаешь?»

Она сокрушённо вздохнула: