Флоренс выразительно переглянулась с Навином:

— Ты далеко не первая, кто это заметил, Медра.

— В кулуарах Академии вовсю ходят слухи, что на старших курсах других факультетов зреет бунт, — вполголоса добавил Навин, воровато оглядываясь. — Виктор занял кресло своего покойного брата, но его амбиции слишком огромны. Он подминает под себя чужие территории, и остальным Домам это дико не нравится. Напряжение растёт.

— Ну, когда я видела его на Совете, он вёл себя как абсолютный монарх, а не скромный соправитель, — заметила я. — Но раз другие Дома это хавают, значит, хрупкий баланс сил пока держится?

Навин тяжело вздохнул:

— Очень на это надеюсь, Медра. Полномасштабной гражданской войны сейчас никто не хочет.

Флоренс в шутку ткнула его локтем в бок:

— Кончай панику разводить, Шарма. Живых драконов в мире больше нет, так что новую войну им в любом случае пришлось бы называть как-то иначе.

— Война без драконов, — невозмутимо подытожил гном, и мы дружно рассмеялись.

Но улыбка быстро сошла с моего лица. Я вспомнила хроники тех лет. Что станет с нами троими, если этот пороховой погреб взорвётся?

— А как умер отец Блейка? Ну, этот Александр?

— Александр Дракхэрроу умер четыре года назад, — тихо пояснила Флоренс. — И вот тут начинается самое странное. Никто в королевстве не знает истинной причины. По крайней мере, из числа рождённых мором.

— В смысле — никто не знает?! — я аж замерла от удивления. — Он был самым известным и могущественным лордом на континенте! Главой государства! Неужели его смерть не расследовали вдоль и поперёк?

— Логично бы предположить, что да, — задумчиво протянула она. — Но трагедия случилась за закрытыми дверями его родового замка, в окружении семьи. В официальных сводках написали про внезапную тяжёлую болезнь. Но в кулуарах шепчутся, что там произошло что-то дико позорное, что Дракхэрроу предпочли замять и засекретить. Ну, например, какой-нибудь нелепый несчастный случай. — Она сверилась с настенными часами. — Оу, нам пора. Медра, у тебя же сейчас окно? Ты всё ещё ходишь со мной на Основы магии для блайтборнов?

Я кивнула.

Местная магическая система до сих пор казалась мне диковинным и извращённым механизмом. В моём родном Эркануме эльфийское колдовство было естественным, как дыхание. Нам не приходилось зубрить формулы или чертить схемы. Я родилась фейри, а значит — магия была частью моей биологии. Мы об этом даже не задумывались.

Но здесь, в Санграте, правила игры были куда жёстче. Смертные теоретически могли колдовать, но врождённый талант или железная дисциплина встречались раз на миллион. Местная магия требовала ювелирной точности и колоссальной концентрации. Лучшие арканисты, алхимики и заклинатели впахивали сутками, чтобы выверить тайминг заклинаний до доли секунды. Малейший косяк в произношении формулы — и в лучшем случае ты получишь пшик, а в худшем — тебя разнесёт на атомы вместе с аудиторией. Магическая практика выжимала из людей все физические и ментальные силы. Вот почему в Кровавом Крыле настоящих арканистов ценили на вес золота, особенно тех, кто умел подчинять себе стихии.

Флоренс, понятное дело, рвалась изучать вообще всё. Я уже сбилась со счёта, сколько факультативов она на себя взвалила и какие грандиозные карьерные горизонты перед ней маячили. Но было очевидно: если она решит стать дипломированным арканистом, этот Олимп она штурмом возьмёт.

Я же в этом мире очнулась абсолютно чистым листом. Поначалу полное отсутствие фейрийских сил казалось мне ампутацией, я чувствовала себя голым инвалидом. Но за две недели привыкла и почти перестала замечать этот вакуум. Было предельно ясно: если я когда-нибудь захочу снова призвать магию, мне придётся начинать с нуля, как младенцу. Именно поэтому профессор Родригес, который стал моим негласным куратором, настоятельно рекомендовал мне посетить эту лекцию вместе с Флоренс. Местный преподаватель должен был оценить мой потенциал. Вдруг во мне есть скрытая искра, ради которой стоит зачислить меня на курс заклинаний? Ну а если нет — то и суда нет.

Но у меня были свои, глубоко личные причины рваться на эту лекцию.

Когда мы переступили порог кабинета Магических основ и заняли места, я впервые увидела профессора Эловин Уиспвуд. Я с любопытством наблюдала, как она методично раскладывает учебники на столе. Флоренс шепнула мне, что Уиспвуд — полукровка. Редчайший гибрид, рождённый от союза смертной женщины и Высшего вампира. Обычно человеческие матери просто не выживали при родах, вынашивая такое дитя. Но даже если случалось чудо и ребёнок выживал, вампирских способностей он был начисто лишён: им не требовалась кровь для подзарядки, но и вечной жизнью они похвастаться не могли.