Я принялась медленно сканировать комнату, разглядывая стеллажи из тёмного дуба, уходящие под самый потолок. Мой взор намертво прилип к ряду книг, которые выглядели в разы старее и почтеннее остальных. Они выстроились на самой верхней полке в дальнем углу кабинета.

Я девчонка высокая, но даже моего роста тут явно не хватало — без лестницы до этой заначки было не добраться. К моему счастью, у Родригеса как раз рядом со шкафом примостилась передвижная стремянка на колесиках.

Я аккуратно подкатила её к нужному стеллажу, стараясь не шуметь. Вскарабкавшись на самый верх, я принялась судорожно перебирать корешки, непрерывно прислушиваясь к каждому шороху за дверью.

Часть томов была посвящена драконам, часть — магии крови. Один фолиант под названием «Магия крови и огненные змеи» заставил меня притормозить, но я упрямо листала дальше, надеясь откопать методичку конкретно под мою ментальную катастрофу. И на самом краю полки, когда надежда уже почти испарилась, я наткнулась на неё.

«Тёмное искусство Вечных Узов».

Мои пальцы коснулись старинного переплета. По ладони мгновенно пробежало колкое, ледяное покалывание — было полное ощущение, что книга обладает зачатками разума и прекрасно считывает мои вороватые намерения. Я замерла, обратившись в слух. В коридоре по-прежнему царила гробовая тишина.

Я бережно сняла тяжелый фолиант с полки и открыла обложку. Пергамент был хрупким как сухой лист. Поначалу буквы на страницах поплыли безумной мешаниной, закручиваясь и колыхаясь, словно едкий дым, и у меня к горлу уже подкатила паника. Но спустя секунду текст внезапно замер, став четким и кристально разборчивым.

Это была та самая книга. Интуиция буквально кричала об этом.

Пальцы судорожно перелистнули страницу к оглавлению, глаза сканировали строчки. И вот оно, выбито черными чернилами: «Ритуал принудительного расторжения узов Душ». Эти слова вспыхнули в моем сознании ярким неоновым маяком.

Моя рука зависла над страницей. Внутри бушевала дикая дилемма: выдрать этот лист к чертям прямо сейчас, или рискнуть шкурой и целиком засунуть фолиант в сумку?

— Нашла что-нибудь интересное?

Сердце улетело в пятки, я едва не выронила раритет из рук. Судорожно вцепившись пальцами в ступени стремянки, чтобы не полететь на пол вверх тормашками, я медленно повернула голову.

В дверях кабинета, небрежно прислонившись к косяку и засунув руки в карманы поношенных брюк, стоял профессор Родригес.

— Извините, — выдала я на автопилоте, пытаясь вернуть лицу невозмутимый вид. — Я не хотела шпионить. Просто зашла пораньше и решила подождать вас внутри.

— У тебя отличный вкус на раритеты, мисс Пендрагон, — Родригес сделал веский шаг вглубь кабинета, не сводя с меня пристального взгляда. Было видно, что он пытается понять, отдаю ли я себе отчёт в том, какую именно книгу держу в руках. — Редкий первокурсник в наши дни способен с ходу читать Старый сангратский.

— Да я… я не умею! — поспешно соврала я, чувствуя, как краснеют уши. — В смысле, читать не умею. Просто обложка показалась дико красивой, вот я и полезла рассмотреть.

Я опустила взгляд на переплет, молясь, чтобы книга выглядела как обычный декор. Рассматривать её детально у меня времени не было, но фолиант реально оказался шедевром. Тёмно-чёрная кожа, потрескавшаяся от времени, но идеально отполированная — видно было, что за раритетом веками бережно ухаживали. По краям вилось изящное серебряное шитье, напоминающее струйки дыма, а в самом центре красовался рельефный змеевидный серебряный дракон. Я легонько провела пальцем по его чешуе, ощущая металлические выступы.

— Да, вещь роскошная. И дико редкая. А теперь верни её на место, — голос Родригеса провучал мягко, но в его карих глазах застыл расплавленный свинец.

Я пулей водрузила фолиант на полку и оперативно съехала по стремянке вниз.

— Итак, мисс Пендрагон, у вас какое-то срочное дело? Насколько помнит моя память, частных уроков мы на сегодня не планировали. Или вы просто решили устроить мне несанкционированный обыск? — Он с глухим стуком бросил на стол стопку экзаменационных листов, и я невольно вздрогнула.

Да, с Родригесом явно творилось что-то неладное, решила я. Он и так всегда был на взводе, но сейчас его подозрительность просто зашкаливала. Что за кошки скребли у него на душе? Или дело было исключительно в том, что я сунула свой нос в его закрытую секцию? Спросить его про ритуал расторжения узов напрямую я так и не рискнула — в его нынешнем состоянии это было равносильно явке с повинной.

— Мне нужна ваша помощь, профессор, — сказала я, решительно шагая к его столу.

— И в чём же она заключается? — он устало опустился в свое деревянное кресло и откинулся на спинку.