И пусть склады с материалами и артефактами располагались в Круглой Башне, под неусыпным оком Совета Шести, Деррик держал курс именно на Остроконечную Башню. Ведь пункт обмена заслуг находился именно там.

Едва юноша собрался переступить порог, как его интуиция внезапно забила тревогу. На одних инстинктах вскинув голову к верхним ярусам Круглой Башни, он обомлел: за одним из окон, неотрывно сверля его взглядом сверху вниз, застыла женская фигура, облаченная в черную мантию с пурпурным орнаментом.

Серебристо-серые локоны, бледные, пепельные глаза и ослепительно прекрасное, но пугающее лицо — сомнений быть не могло. Это была старейшина из Совета Шести, «Пастырь» Ловия!

Их взгляды скрестились. Взор Ловии, казалось, пронзал саму душу насквозь. Впрочем, на ее лице не дрогнул ни единый мускул — она лишь едва заметно кивнула, словно в знак приветствия.

«Она приветствует вовсе не меня… Она кланяется Тому, Кто незримо стоит за моей спиной…» — на Деррика внезапно снизошло леденящее озарение.

Подобная проницательность была плодом тех самых горьких и бесценных уроков, что день за днем вдалбливали в него искушенные соратники по Клубу Таро.

Паренек ответил сдержанным кивком. С абсолютной, невозмутимой естественностью отведя глаза, он размеренным шагом скрылся под сводами Остроконечной Башни.

…………

Под покровом байамской ночи к причалу секретной гавани плавно пришвартовалась «Золотая Мечта» — исполинский галеон, вдоль чьей осевой линии грозно топорщились причудливые главные калибры.

Даниц, оттягивая руки гостинцами от повстанцев, с расплывшейся до ушей улыбкой прощально махал рукой провожатым, бодро взбегая по трапу на палубу.

Последние дни выдались для него поистине райскими. В статусе особого посланника, доставившего оружие, провизию и щепотку Потусторонних материалов, пират купался в почестях. Его будни состояли из беспробудного пьянства, обжорства, хвастливых баек да веселой охоты. Местные даже оказали ему высочайшую честь, пригласив поглазеть на таинство, где «Морской бог» изливал благодать на свою паству.

Насмотревшись на всё это, корсар внезапно словил инсайт: Байам, да и вообще все лоэнские колонии, в обозримом будущем неминуемо захлебнутся в кровавой бойне. И этот шторм не уляжется еще добрую сотню лет.

А потому Даниц принял железобетонное решение: в следующий свой визит он пустит с молотка почти всю байамскую недвижимость, оставив лишь один домик для вида. Вырученные капиталы он вознамерился вложить в кирпич где-нибудь в интисском Трире, лоэнском Баклунде или в какой-нибудь тихой, живописной сельской глуши.

«Заодно и в городок Носье заскочу, проведаю матушку со стариком. Да, пожалуй, одним домом меньше куплю, зато справлю им роскошный виноградник…» — с этими радужными мыслями Даниц в последний раз махнул на прощание воодушевленным повстанцам.

Развернувшись, он колесом выпятил грудь и с нескрываемым самодовольством бросил «Пестрому галстуку» Йордсену:

— Где капитан? Я должен немедленно доложить ей о результатах миссии!

Йордсен лишь презрительно цокнул языком:

— В своей каюте, где же еще.

При этом он не удержался от едкой, беззвучной мысленной ремарки:

«А этот Даниц, с тех пор как спелся с Германом Воробьем, задрал нос до небес! Впрочем, тот отмороженный авантюрист и впрямь наводит первобытный ужас. Подумать только, пустил в расход самого „Адмирала Крови“!»

— Хе, — Даниц лишь самодовольно хмыкнул. Вальяжной, откровенно напрашивающейся на кулак походкой он спустился в трюм и предстал перед «вице-адмиралом Айсберг» Эдвиной Эдвардс.

Его спесь мгновенно испарилась, словно по щелчку пальцев. Натянув на лицо самую заискивающую, подобострастную улыбку, он доложил:

— Капитан, миссия выполнена без сучка без задоринки!

— Детали, — Эдвина отложила раскрытую книгу и подняла на него ледяной взгляд.

Даниц, загодя отрепетировавший эту речь, в красках расписал все свои приключения, виртуозно, раза в три раздув собственную значимость в успехе дела. И в самом финале добавил:

— Ах да, капитан. Мои пути вновь пересеклись с Германом Воробьем. Он велел выведать, не стряслось ли какой чертовщины с останками эльфийской певицы Шьятас и тем золотым кубком.

Эдвина не стала отвечать. Грациозно поднявшись, она проследовала в дальний угол каюты, где сиротливо покоился массивный черный ящик.

— Поскольку «Золотая Мечта» собиралась взять курс на остров Суня лишь после этой стоянки, тела Шьятас и Мобета всё еще находились на борту, надежно упрятанные в специально сколоченный гроб.

Опустившись на одно колено, Эдвина откинула крышку, явив взору бережно уложенные валетом останки.

Изрядно помятый, почти сплющенный золотой кубок всё так же безмятежно покоился в костяных пальцах, не источая ни малейшего намека на аномалии.

— Аномалий не выявлено, — вынесла свой вердикт Эдвина.