«…Тебе останется лишь выслеживать окончательно спятившего Заратула, либо сунуться прямиком в горы Хорнакис. Впрочем, если ты вдруг числишься в любимчиках Богини Вечной Ночи, можешь смело пропустить этот совет мимо ушей».

После тех леденящих душу приключений в туманном городке Клейн кристально ясно осознал: что горы Хорнакис, что поиски Заратула — это одна и та же смертоносная ловушка. Да и дерзкая кража тетради семьи Антигон из подземелий собора Святого Самуила ничем не отличалась от этого самоубийственного списка. И лишь сегодня до него дошло, что та небрежно брошенная Уиллом Осептином вторая половина фразы была отнюдь не пустой болтовней.

Задумчиво потерев подбородок, сыщик вынес мысленный вердикт:

«А ведь, пожалуй… вполне вероятно… я и впрямь могу считаться избранником Богини Вечной Ночи…»

Положа руку на сердце, подобный статус совершенно не вызывал у него отторжения.

С одной стороны, свои первые шаги в этом безумном мире он сделал именно в рядах Ночных Ястребов при Церкви Богини в Тингене. Там у него были потрясающие, верные соратники, вполне уютная, размеренная жизнь и идеалы, которые он искренне разделял. Воспоминания о тех днях до сих пор согревали душу. А потому, пускай слепым фанатиком Богини Вечной Ночи он так и не заделался, из всего пантеона он питал глубочайшее уважение именно к Ней.

С другой же стороны, вплоть до этой самой секунды Богиня не выказала к нему ни капли враждебности. Напротив, Ее вмешательство больше походило на негласную благодать. Клейн прагматично рассудил: раз уж он угодил на крючок и обзавелся Ее меткой, скинуть которую в обозримом будущем не светит, остается лишь смириться и выжать из этого положения максимум пользы.

Разумеется, параноидальную бдительность никто не отменял… Да и, будем откровенны, черный список просто ломится от врагов: «Матерь Древа Желаний», «Истинный Творец», «Изначальная Демонесса», «Первозданная Луна», «Богохульник» Амон, «Ангел Судьбы» Уроборос… Некоторые из этих тварей могут взять след в любую долю секунды! Не обзаведись он столь железобетонным тылом, будущее превратилось бы в кромешный ад! Будучи тертым калачом, Клейн в два счета усмирил внутренние метания, приняв этот расклад.

Единственное, что имело критическое значение — это чтобы Богиня взяла его на карандаш именно с момента клятвы на священном мече, а не раньше. И чтобы Ее всевидящее око не висело над ним круглосуточно. При таких условиях с этим вполне можно было жить.

Опираясь на собственный опыт с метками «Скипетра Морского бога», тотальная, круглосуточная прослушка попросту невыполнима… Что ж, мистер Азик теперь надолго провалился в беспробудный сон. Да и Богиня вряд ли способна совершать божественные нисхождения по щелчку пальцев — подобные чудеса наверняка требуют соблюдения целой прорвы сложнейших ритуалов и условий. Иначе бы ортодоксальная семерка денно и нощно моталась по миру в истинных обличьях, решая любые проблемы на местах. А значит, на Южном континенте придется засунуть амбиции куда подальше, сидеть тише воды, ниже травы и не уповать слепо на спасение свыше… Клейн мысленно отвесил себе пару отрезвляющих оплеух, после чего перевел оценивающий взгляд на свою свежеиспеченную марионетку, «Адмирала Ада» Людвилла.

Положа руку на сердце, его до смерти интриговало, какая же физиономия скрывается под этой серебристой маской. Однако, вспомнив ту чудовищную, леденящую аномалию, что вырвалась наружу, когда Людвилл сорвал ее в пылу минувшей схватки, юноша благоразумно задавил любопытство. Он твердо решил отложить эти эксперименты до тех пор, пока не покинет городскую черту и не заберется в какие-нибудь глухие, безлюдные джунгли.

Потратив изрядное время на скрупулезные тесты, Клейн наконец-то в общих чертах прощупал ступень и паранормальный арсенал своего нового болванчика.

Людвилл оказался «Привратником» пятой Последовательности из Пути «Смерти». И ко всему прочему, к роду людскому он принадлежал весьма условно.

Девятая ступень этой стези носила титул «Сборщика трупов». Клейн прекрасно знал их специфику еще со времен Тингена: адепты перенимали толику мертвенных свойств, источая пронизывающий, могильный холод, а температура их тел падала до минимума. Это служило идеальным щитом от нападок безмозглой нежити. Вдобавок их физическая мощь взлетала до небес, они обретали иммунитет к трупному яду, лютой стуже и миазмам разложения. Врожденное духовное зрение и энциклопедические познания о повадках и уязвимостях всевозможных мертвецов шли приятным бонусом.

Восьмой ранг именовался «Могильщиком». Шагнувшие на эту ступень «Сборщики» становились еще более крепкими и проворными, а их духовный взор обретал пугающую проницательность. Они учились нащупывать контакт с горсткой окрестных духов, принуждая тех к содействию. Но главным козырем «Могильщика» был так называемый «Взор смерти» — способность за считанные мгновения безошибочно вычислять уязвимости даже у совершенно незнакомой нежити или тварей из мира духов.