Повинуясь чистым инстинктам, Леонард круто развернулся. Устремив взор за портовые доки, туда, где раскинулись просторы Бушующего моря, он обомлел: весь горизонт наглухо заволокло абсолютно чистой, первозданной чернотой. Ни воя ураганов, ни вздымающихся цунами, ни свинцовых туч, ни сверкающих молний, ни проливных дождей, ни даже жалкого лучика солнца. Сплошной, непроницаемый мрак.

…………

И пусть глаза Клейна оставались плотно зажмуренными, его бьющая через край духовная интуиция безошибочно рисовала картину происходящего. Юноша кристально ясно слышал те полные невыносимой муки стоны и рыки, подозрительно смахивающие на голос мистера Азика. Он физически ощущал эту осязаемую, давящую мертвую тишину и всепоглощающую ауру смерти.

Что за чертовщина там творится? Неужто тот самый искусственный бог Смерти, затаившийся в недрах склепа, даже не пуская в ход кулаки, умудрился ударить по мистеру Азику какой-то незримой порчей? Мысли вихрем неслись в голове Клейна, а сердце бешено колотилось от дикой смеси паники и глухой тревоги.

Обостренное чутье набатом вопило: то, что вот-вот разразится под этими сводами, не сулит им ничего хорошего!

Вот только парень решительно не брал в толк, чем он, заурядный смертный, может здесь подсобить. Он до смерти боялся даже веки разомкнуть, чтобы просто оценить, в какую переделку вляпался наставник.

Ведь в таких заварушках на голой отваге далеко не уедешь. Здесь правила диктовала чудовищная, непреодолимая пропасть в божественных рангах. Бездонная пропасть, перекинуть мост через которую было попросту немыслимо.

На какое-то короткое, безумное мгновение Клейна вновь захлестнуло то самое свинцовое, удушающее бессилие. Но опускать руки он не собирался, лихорадочно перебирая в уме весь свой скудный арсенал, отчаянно силясь выудить хоть какой-то спасительный козырь:

'«Ползучий голод»? Вздор, эта игрушка даже близко не валялась с таким калибром, от нее не будет ни малейшего толку…

«Похоронный звон»? И подавно мимо…

«Дневник путешествий Гросселя»? Я оставил его дома… Карты «Темного Императора» и «Тирана» тоже пылятся в закромах…

Амулет «Похититель судеб»… В яблочко! «Похититель судеб»!'

Душу Клейна озарила спасительная вспышка надежды. Изящный, дерзкий план уже вырисовался в его голове:

Пустить в ход «Похитителя судеб», чтобы на краткий миг поменяться ролями с мистером Азиком, взвалив на собственные плечи весь тот смертоносный удар от искусственного бога Смерти!

«В конце концов, у меня хотя бы есть призрачный шанс воскреснуть из мертвых. А вот мистер Азик в своих прошлых жизнях отродясь не гиб от чужой руки. Одному богу известно, сможет ли он вообще вырваться с того света после такой мясорубки!» Клейн благоразумно отмел все сомнения о том, по зубам ли жалкому амулету тягаться с Азиком и искусственным божеством. Юношей двигал лишь один отчаянный порыв: плевать на риски, нужно кровь из носу попытаться! Резким, хищным движением он вскинул правую руку, нырнув в карман.

Но внезапно его пальцы замерли.

Рука едва заметно дернулась вверх, но тут же безвольно опустилась обратно.

Юноша на миг окаменел, уподобившись безжизненному, высеченному из гранита изваянию.

Губы Клейна судорожно дрогнули пару раз, а лицо исказила едва уловимая гримаса. В следующее мгновение он мощным, непреклонным рывком выдернул руку из кармана.

В его намертво стиснутой ладони покоился амулет, походящий на тонкую пластину из черного хрусталя.

Тем временем Азик неумолимо сближался с исполинским, подобным горе призрачным пернатым змеем. Его шаг становился всё стремительнее, словно изгнанный владыка спешил взойти на свой законный престол.

Вот только глаза мужчины, полыхающие бледным огнем, сочились невыносимой мукой, а лицо исказила чудовищная, первобытная гримаса.

— Нет… — вновь сорвался с его губ отчаянный шепот. На обнаженных участках кожи, прямо сквозь зазоры угольно-черной чешуи, одна за другой начали хищно пробиваться белые перья, перепачканные мерзкими, бледно-желтыми маслянистыми пятнами.

Этот неистовый зов, эта всепоглощающая жажда воссоединения напрочь лишали его воли. Азик готов был вот-вот оторваться от земли и броситься прямо в объятия циклопического пернатого змея, носящего его собственное лицо.

Бледное пламя, клубящееся вокруг птицеподобного артефакта на его лбу, внезапно, словно сорвавшись с цепи, хлынуло во все стороны, стремительно растекаясь по всему телу.

Духовная интуиция Клейна зашлась в сумасшедшем, бьющем по нервам набате. Юноша торопливо выплюнул одно-единственное слово на древнем гермесе:

— Судьба!

Он только-только изготовился пустить амулет в ход, как всё вокруг внезапно погрузилось в абсолютную, звенящую мертвечину. Не осталось ни единого звука.

Прямо из пустоты бесшумно вынырнула изящная, белоснежная женская кисть, властно опустившись на тот самый золотой артефакт в форме птицы, что впился в лоб Азика.