Но все попытки бестии оказались абсолютно тщетными. Она словно билась в пустоту, барахтаясь в совершенно ином, недосягаемом измерении!

Сквозь эту леденящую, давящую тишину Азик плавно вскинул правую руку. Слегка потерев висок, он выдавил мягкую, безмятежную улыбку:

— Пожалуй, я слишком прикипел к своей нынешней жизни. Я выбираю третье.

Едва эти слова слетели с его губ, как леди в капюшоном властным жестом сомкнула пальцы, намертво стиснув то самое золотое украшение в форме птицы. Медленно, дюйм за дюймом, она потянула руку на себя, с хрустом выдирая древнюю реликвию прямо из зияющей раны на лбу мужчины.

Лицо Азика в очередной раз исказила чудовищная гримаса — казалось, он проходит через круги немыслимого, первобытного ада.

Из каждой капли его крови, из каждого мышечного волокна начали сочиться крохи духовности. Сплетаясь воедино, они выковывали призрачный, прозрачный силуэт души.

С виду этот фантом казался абсолютно цельным, лишенным изъянов. Вот только от него так и разило диким, кричащим диссонансом: ровно половина сущности — от бровей и глаз до самого кончика ноги — отливала чистым золотом, источая архаичную, первозданную красоту.

По мере того как золотая птица покидала свое вместилище, полупрозрачный дух Азика начал с треском расползаться ровно пополам. Миллиметр за миллиметром, словно с него заживо, тупым ножом сдирали кожу.

Из его глотки вновь вырвался тот жуткий, совершенно нечеловеческий хрип. Долетев до укрытия Клейна, этот звук отозвался в черепе юноши острой, простреливающей болью, словно мириады раскаленных игл неистово крошили его мозг в кашу.

Каких-то жалких пары секунд хватило, чтобы астральное тело окончательно раскололось надвое. Одна половина, обернувшись ослепительным золотым потоком, хищно ввинтилась прямиком в глаза диковинной птицы. Вторая же благополучно скользнула обратно, намертво слившись с родной плотью и кровью.

Бледное пламя, полыхавшее в глазницах Азика, угасло без остатка. Белоснежные перья и угольно-черная чешуя, усеивающие его кожу, стремительно втянулись обратно. Гримаса невыносимой муки на лице заметно смягчилась, растеряв былую гротескную жуткость.

Теперь он выглядел пугающе бледным, почти прозрачным. Мышцы на лбу то и дело мелко подергивались, выдавая ту глубокую, изматывающую агонию, что всё еще терзала самое сердце его духовного тела.

— Примите мою глубочайшую признательность. — Учтиво поклонившись прекрасной леди в капюшоне, он круто развернулся. Тяжело, спотыкаясь на каждой ступени, мужчина побрел наверх, пока не оказался бок о бок с Клейном.

— Можешь открыть глаза, — с бесконечной усталостью в голосе, но теплой улыбкой на губах произнес Азик.

Клейн судорожно распахнул веки. Цепким взором окинув наставника и не обнаружив ни малейших признаков подступающего безумия или потери контроля, сыщик наконец-то смог выдохнуть. Лишь после этого, сгорая от любопытства, он устремил взгляд в самые недра гробницы.

Там вновь густо клубился непроницаемый мрак, наглухо скрывая всё, что таилось на дне.

— Кто это был? — не выдержав, выпалил юноша.

Азик тихо рассмеялся и, протянув руку, железной хваткой вцепился Клейну в плечо:

— Даже назови я Её имя, оно бы попросту стерлось из твоего слуха. Разве что Она Сама пожелает тебе открыться.

Под эти слова Клейн на чистых инстинктах вскинул руки, намертво вцепившись в плечи своих марионеток.

Окружающие краски мгновенно налились кричащей густотой, гротескно наслаиваясь друг на друга. Двое мужчин вкупе с парой болванчиков пулей пронзили ту часть духовного мира, что соответствовала Бушующему морю, и благополучно вынырнули прямо в гостиничном номере Клейна в городе Гураин.

Едва разжав пальцы, Азик устало потер лоб и с мягкой улыбкой произнес:

— Чтобы восстановить силы, мне предстоит погрузиться в глубокий сон. Одному богу известно, сколько он продлится. Если возникнет нужда — смело обращайся за советом к Семи Светам духовного мира. Ритуал призыва тебе уже прекрасно ведом.

— Мистер Азик, с вами точно всё в порядке? — с неподдельной тревогой осведомился Клейн.

Одновременно с этим сыщик мысленно отпускал себе едкие шпильки:

«Лишиться половины собственной души навеки — и при этом „всё в порядке“? Да кого я пытаюсь обмануть?»

Азик вновь усмехнулся:

— Ничего фатального. Просто всё вернется на круги своя: я буду предвидеть собственную смерть, педантично завершать земные дела, рубить на корню связи с прежней жизнью, а затем кануть в омут амнезии, чтобы вновь восстать из пепла и отправиться по следам утерянного прошлого.

— Впрочем, нынче расклад куда лучше прежнего. Ведь в этом мире есть ты — тот, кто хранит львиную долю моих секретов. Случись мне в очередной раз потерять себя, достаточно будет лишь одного твоего письма, чтобы память стремительно пошла на поправку.

Выдержав короткую паузу, мужчина едва заметно кивнул и издал тихий, бархатистый смешок: