Лишь теперь, когда буря эмоций окончательно улеглась и пульс вернулся в норму, у Клейна нашлись душевные силы дотошно препарировать всё то безумие, что разыгралось в недрах усыпальницы Смерти. И больше всего его грызла одна-единственная, жгучая загадка: что за непостижимая сущность в самый критический миг пришла на выручку мистеру Азику, вырвав его из капкана и предложив те самые три выбора?

'Во-первых, голос принадлежал женщине.

Во-вторых, этот шаг неминуемо сулил «Ей» какую-то осязаемую выгоду. Иначе с какой стати кому-то преодолевать столь немыслимые расстояния ради спасательной операции? Разумеется, нельзя напрочь отметать вариант случайной прогулки мимо и бескорыстного жеста доброй воли, вот только… эта гробница выковалась из божественной мощи, Потусторонних характеристик, останков павшего бога Смерти и окружающей среды. Без нужного «ключа» нащупать эти врата и уж тем более отпереть их не по зубам даже истинным божествам. Какая уж тут, к дьяволу, случайная прогулка?

В-третьих, мистер Азик сорвался с места абсолютно спонтанно. Он не стал обивать пороги Спиритического культа, вынюхивая подноготную проекта искусственного бога Смерти, а ведомый глухим зовом рванул прямиком в Бушующее море, вскрыв сокровищницу Смерти. Не умей эта сущность безошибочно пеленговать координаты — мои или наставника — либо не обладай Она пугающим даром прорицания, поспеть так вовремя было бы попросту невозможно.

И, наконец, в-четвертых: тот самый Салинжер, вознамерившийся переродиться в теле мистера Азика, почти стопроцентно являлся тем самым обезумевшим божеством Четвертой Эпохи, чья философия сводилась к «я сошел с ума, а значит, стал сильнее». А эта таинственная дама бросала Его имя вслух с такой ледяной легкостью, не выказывая ни малейшей капли пиетета!

Дьявол…'

Скрупулезно сплетая воедино все эти факты, Клейн внезапно нащупал одну воистину дерзкую догадку. И от этого вывода его самого пробрал такой озноб, что захотелось немедленно спрятать голову в песок и отмахнуться от подобного расклада.

Опираясь на свой багаж знаний, юноша прекрасно помнил: Пути «Ночи», «Смерти» и «Гиганта» слиты в единую группу, допуская взаимозаменяемость в высших эшелонах. Сама Богиня, помимо власти над «Луной» — будь то через титул «Владычицы Багрянца» или некий запечатанный артефакт нулевого класса, — носила еще и гордое звание «Повелительницы вечного сна и безмолвия». А этот титул железобетонно, недвусмысленно указывал на Подземное царство и домен Смерти!

Если приплюсовать сюда недавнюю вылазку в туманный городок и тот факт, что еще в Тингене он приносил клятву на священном мече под всевидящим оком самой Богини, а также Ее несомненную власть над злым роком… Клейн всё больше уверялся в мысли, что давно и прочно угодил в Ее список особого наблюдения. Точь-в-точь как он сам, пуская в ход «Скипетр Морского бога», ставил незримые метки на избранных прихожанах.

'Смелое предположение требует тщательной проверки… Но если это и впрямь Богиня, то весь этот гротескный пазл складывается просто безупречно:

Будучи одним из ортодоксальной семерки божеств и триумфатором Бледного Бедствия, Она обладает заоблачным, абсолютным статусом, позволяющим Ей бросать имя Смерти без всяких расшаркиваний…

Неся на себе Ее метку, стоило мне лишь вляпаться в какую-нибудь грандиозную аномалию вроде погружения в сокровищницу Смерти, Она неминуемо почуяла бы это и взяла ситуацию на карандаш. А тот факт, что Ее отклик потребовал времени, прекрасно объясняет, почему Она не вмешалась с самого начала, пресекая беду на корню…

Для Нее этот самый искусственный бог Смерти — или, вернее сказать, пробуждающаяся Уникальность Пути «Смерти» — стал бы колоссальным катализатором. Эта реликвия могла бы многократно взвинтить Ее власть над «вечным сном и безмолвием», а то и вовсе позволить Ей напрямую узурпировать домен Смерти! Прямо как «Матерь Древа Желаний» в свое время подмяла под себя «Скованного Бога»…

Когда бог Смерти пал, три характеристики первой Последовательности почти наверняка отторглись сами собой, осев в чьих-то безвестных закромах. Вздумай Богиня наложить лапы еще и на них, Ее титул, чего доброго, пополнится строчками вроде «Владычица древнего Подземного царства, абсолютная повелительница всех усопших»…

И пускай мастера высших эшелонов Церкви постоянно висели у мистера Азика на хвосте, они так ни разу и не загнали его в смертоносный капкан. Выходит, Богиня всё это время терпеливо, с ледяным расчетом выжидала именно этого дня…' — дойдя до этой мысли, Клейн почувствовал, как по спине пробежал неприятный, предательский холодок.

Юноша с подчеркнутым благоговением — по крайней мере, внешне это выглядело безупречно — вскинул правую руку. Привычным жестом он очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, рисуя символ Алой Луны, и беззвучно прошептал:

«Хвала Богине».

В памяти невольно всплыл тот давний эпизод, когда он выпытывал у «Змея Судьбы» Уилла Осептина, где бы раздобыть рецепты высших эшелонов для «Провидца». Тогда младенец выдал весьма интригующий ответ: