Вслед за этим между мужчиной и исполинским призрачным змеем стремительно соткался человеческий силуэт, словно незримая стена, наглухо обрубая их фатальное сближение.

Опираясь на эту нежданную подмогу, Азик наконец-то смог дать отпор той разрывающей душу тяге к слиянию и несмолкающему зову. Бледное пламя в его глазах кристально ясно «отразило» парящую в воздухе фигуру.

То была поистине прекрасная леди. Облаченная в архаичную мантию и скрытая под черным капюшоном, она хранила на лице ледяную, ничего не выражающую маску. В её бездонных, темных глазах не теплилось ни малейшей искры духовности.

Глава 917 Три выбора

Жуткие метаморфозы внутри усыпальницы заставили Клейна, плотно зажмурившегося и до предела втянувшего духовность, замереть в неведении. Не понимая, сулят ли эти перемены благо или катастрофу, юноша, даже мысленно произнеся заклинание активации и намертво сжимая в руке амулет «Похитителя судеб», так и не отважился пустить его в ход. Слишком велик был страх спровоцировать фатальную отдачу и получить совершенно противоположный результат.

Секунда, две, три… Время, казалось, превратилось в тягучую смолу, и эти краткие мгновения растянулись на целый век.

Наконец до его слуха донесся слегка хрипловатый, сквозящий неуверенностью голос мистера Азика:

— Это ты…

Вслед за этим раздался абсолютно ровный, лишенный малейших эмоций, но явно женский голос:

— У тебя есть три выбора:

Первый — продолжить путь, обрести целостность и позволить Салинжеру переродиться в твоем теле.

Второй — я помогу извлечь ту половину души, а ты заберешь ее с собой и попытаешься сшить воедино самостоятельно. Это вернет тебе первозданный облик и навсегда разорвет бесконечный цикл смертей и воскрешений. Вот только это будешь уже не нынешний ты. Вся череда прожитых жизней окончательно померкнет, обратившись лишь эфемерным сном.

Третий — отбросить всё и просто уйти. Ты навеки застынешь на текущей ступени, напрочь лишившись шанса на возвышение. Цикл продолжится: ты вновь и вновь будешь умирать, раз за разом пробуждаясь с чистым листом вместо памяти, обреченный вечно блуждать в поисках осколков прошлого.

От услышанного Клейн впал в полнейший ступор. Юноша и в страшном сне не мог вообразить, что в самых недрах усыпальницы затесалась еще одна сущность. Да еще и такая, что безраздельно диктует свои условия, заставляя самого «Консула Смерти» Азика Эггерса покорно выбирать из предложенного.

'Неужто это и есть тот самый искусственный бог Смерти, что таится во мраке?

'Нет, та бестия казалась напрочь лишенной зачатков разума. За всё это время она даже не попыталась пойти на контакт…

'Извлечь половину души и сшить самостоятельно… Как это понимать? Выходит, духовное тело мистера Азика с самого начала было ущербным?

'Но откуда её извлекать? Неужели эта таинственная «леди» способна провернуть фокус, который не по зубам самому наставнику?

'И кто такой, во имя всех богов, этот Салинжер? С какой стати Ему перерождаться в чужом теле? Неужто Он — тот самый бог Смерти, что развязал Бледное Бедствие? Родной отец или дед мистера Азика? Стало быть, предвидя собственную неминуемую гибель, божество загодя упрятало семя воскрешения прямо в собственного потомка?

«Первый вариант отметается сразу, это чистой воды самоубийство. А вот второй и третий таят в себе дьявольские подвохи. Выбрав одно, ты переродишься в совершенно чужого, незнакомого человека. Выбрав другое — обречешь себя на вечную пытку проклятием бессмертия без малейшего шанса на покой… Обладай он непоколебимой уверенностью в себе и преврати те прожитые жизни в железобетонные якоря, второй путь мог бы стать ключом к примирению с собственным „я“… Вот только речь идет об отсеченной половине души, напрочь лишенной этого багажа памяти. Как поведет себя этот осколок при слиянии — одному богу известно, и никакие якоря здесь гарантий не дают…»

Мысли вихрем неслись в голове Клейна. Душу раздирала дикая смесь жгучего любопытства, горького недоумения и полного бессилия. А ему оставалось лишь столбом стоять вдали, не имея возможности даже краешком глаза взглянуть на происходящее.

Это была судьба Азика, его собственный перекресток. Ни одна живая душа не вправе делать этот роковой выбор за него.

Всё, что следовало сказать, Клейн уже озвучил. Снедаемый тревогой и собственной беспомощностью, юноша замер на месте, напряженно дожидаясь ответа наставника.

Азик, устремив взор на скрытую под капюшоном прекрасную леди, погрузился в долгое, глухое молчание. Бледное пламя в его глазницах судорожно металось и дрожало.

Тем временем исполинский, балансирующий на грани иллюзии и реальности пернатый змей, словно почуяв надвигающуюся беду, резко взметнул хвост, неистово круша всё вокруг. Тварь хищно опустила морду и распахнула циклопическую пасть, обнажив темно-багровое нутро и сочащиеся желтоватым жиром клыки. Извергая потоки ядовито-зеленой слизи и шипя угольно-черным раздвоенным языком, чудовище рвануло вперед, вознамерившись заживо проглотить Азика Эггерса.