Сгусток пламени становился всё крупнее и четче, пока наконец не обрел свои истинные, пугающие очертания: это было исполинское, пылающее копье!

Разорвав небеса, смертоносный снаряд рухнул прямо на носовую палубу. Однако, вопреки ожиданиям, он не превратил корабль в пылающий костер и даже не оставил подпалин на досках. Рассыпавшись снопом ослепительных искр, огонь в мгновение ока соткался в человеческий силуэт.

Высокий нос, глубоко посаженные светло-голубые глаза… Перед изумленной публикой предстал не кто иной, как тот самый надменный джентльмен с причала!

Мужчина средних лет медленно, с ледяным пренебрежением обвел взглядом остолбеневших, разинувших рты пассажиров и вальяжным шагом проследовал в нутро надстройки.

Виртуозно отыгрывая такого же ошарашенного обывателя, Дуэйн Дантес беззвучно выдохнул, окончательно удостоверившись, что гость пожаловал вовсе не по его душу.

«А выход на сцену получился воистину эффектным, ничего не скажешь. Как-никак, полубог… Теперь остается лишь уповать на то, что они не устроят тут кровавую баню. Если уж драки не миновать, пусть выясняют отношения за бортом, иначе этой посудине придет конец… Сам-то я играючи упорхну через „Странствие“, для меня угрозы нет, но скольких из этих бедолаг я смогу вытащить?..» — юноша, ведомый въевшейся привычкой, благоговейно начертил на груди знак Алой Луны, моля Богиню о заступничестве.

Не успела эта мысль растаять в воздухе, как из дверей каюты пулей вылетел человек, с глухим стуком распластавшись на палубе. Это был тот самый подозрительный тип, закутанный в шарф.

Его маскировка сбилась, приоткрыв половину лица: багровый кончик носа, густая поросль усов и отвратительные подтеки слюны в уголках губ.

В его узких, треугольных глазках плескался первобытный, неконтролируемый животный страх. Судорожно опираясь на руки, бедолага отчаянно елозил по доскам, отползая назад.

— Кто велел тебе напялить эти лохмотья и таскать с собой ту дрянь? — на пороге вырос тот самый синеглазый полубог. Размеренным шагом приближаясь к жертве, он задал вопрос низким, рокочущим баритоном на чистейшем интисском.

Затравленный пассажир замотал головой как ошалелый:

— Нет, понятия не имею! Он был вылитой копией меня, закутан так же! Просто всучил мне… всучил сто фунтов и велел сесть на этот рейс до Южного континента, а потом вернуться обратно!

Мужчина средних лет вперил в него пронзительный, ледяной взор, словно препарируя саму душу лжеца.

Под этим давящим прессингом лоб бедолаги мгновенно покрылся испариной, а тело забила крупная дрожь. Заикаясь и захлебываясь словами, он вновь принялся сбивчиво пересказывать свою байку, однако суть ее осталась неизменной.

Полубог отвел глаза. В то же мгновение его фигуру окутало ослепительно-белое, ревущее пламя.

Вновь переродившись в исполинское огненное копье, он с оглушительным свистом взмыл в небеса, устремившись обратно к порту Харман.

Пылающий снаряд стремительно отдалялся, пока вскоре от него не осталась лишь крошечная, мерцающая искра на горизонте.

На протяжении всего этого скоротечного спектакля, не считая самого первого взгляда, могущественный гость даже не удостоил зевак ни малейшим вниманием, словно для него они были пустым местом.

«До смешного примитивная, но поистине виртуозная уловка… Нанять человека, чтобы тот под твоей личиной взошел на борт, а затем с помощью каких-то фокусов взбаламутить погоду, создав железобетонную иллюзию своего присутствия. На деле же — благополучно отсиживаться в порту, дожидаясь, пока враг клюнет на приманку и бросится в погоню, а уж потом спокойно искать пути к отступлению…» — Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, безошибочно распутал этот клубок.

В голову тут же закралась мысль: а не был ли этот загадочный беглец в прошлом «Заговорщиком», «Фокусником» или кем-то еще из числа Потусторонних, собаку съевших на подобных иллюзиях и ловушках?

Что же до его свирепого преследователя — способность оборачиваться ослепительным пламенем и копьем, помноженная на первобытное, отталкивающее высокомерие и чистейший интисский акцент, кричала лишь об одном: это полубог Пути «Охотника», с высочайшей долей вероятности — «Рыцарь Железа и Крови».

«И чего они там не поделили…» — Клейн лишь едва заметно покачал головой и неспешно вернулся в свою каюту.

Тем временем на палубе остолбеневшие пассажиры наконец-то начали приходить в себя. Зашептавшись, они принялись бурно, с жаром обсуждать только что увиденную паранормальную чертовщину:

Подумать только, человек может обратиться живым огнем, а пламя — вновь соткаться в плоть и кровь!

Под этот несмолкающий гвалт пассажирский лайнер всё так же упорно полз по безопасному фарватеру. Хвала небесам, больше никаких инцидентов не стряслось, и ближе к вечеру они благополучно бросили якорь в следующем порту.

Верный своим привычкам, Клейн благоразумно предпочел остаться на борту, дабы ненароком не вляпаться в очередные неприятности.