«Впрочем, до меня этому нет ровным счетом никакого дела. Даже случись здесь классическое убийство в запертой комнате, головная боль ждет капитана… Чуть погодя воспарю над серой мглой и раскину карты, дабы удостовериться, что плавание пройдет без сучка без задоринки…» — безмятежно, но не теряя присущей ему параноидальной бдительности, размышлял сыщик.

Отведя взгляд от подозрительного пассажира, он переключил всё свое внимание на поданную официантом жареную дисийскую рыбу.

Покончив с ужином и вернувшись в свою каюту, юноша провел запланированное прорицание в таинственных чертогах. Вердикт оказался вполне утешительным: обстановка вокруг не претерпит радикальных метаморфоз, и всё пройдет довольно гладко.

Успокоенный этим откровением, он без малейшего труда и даже не прибегая к медитации провалился в глубокий сон, проспав до самого рассвета.

Оглушительно взревел паровой гудок. Пассажирский лайнер дрогнул, сбросил оцепенение и плавно, неспешно отчалил от пристани Хармана.

Пока берег еще не окончательно скрылся за горизонтом, наметанный взор сыщика выхватил внезапно возникший на пирсе человеческий силуэт.

Незнакомец щеголял в кипенно-белой сорочке и темно-синей куртке. Его облик отличался резкими, рублеными чертами: высокий нос, глубоко посаженные светло-голубые глаза и слегка вьющиеся каштановые волосы. Слегка вздернутый подбородок источал ледяное, презрительное высокомерие, словно этот человек взирал на весь мир как на жалкую грязь под ногтями.

Бросив беглый, сканирующий взгляд на акваторию, он молниеносно взял на мушку именно их удаляющийся левиафан.

И в эту самую секунду небеса внезапно померкли, уподобившись распахнутым настежь вратам, ведущим прямиком в непроницаемо-черную, иллюзорную бездну.

Из самых океанских пучин с оглушительным ревом вырвался ураган, швыряя ввысь исполинские толщи лазурной воды. Всполохи призрачных молний, подобно рваным ранам на теле самого мироздания, то и дело вспарывали пространство, мгновенно затягиваясь и бесследно исчезая.

Буйство стихии наглухо отсекло лайнер от гавани, превратив их в два абсолютно разных, изолированных друг от друга мира.

Бушующее море в очередной раз явило свой первобытный, леденящий душу нрав.

Лишенный возможности уклониться или дать отпор, корабль мог лишь покорно ползти вперед, цепляясь за безопасный фарватер, где ярость шторма была хоть немного слабее.

«Какое поразительное совпадение… Хотя нет, такие случайности в природе не водятся…» — застыв у окна каюты, сыщик поначалу лишь мысленно восхитился размахом стихии, но тут же резонно заподозрил, что в этой внезапной катастрофе кроется явный паранормальный подвох.

— И пускай капризы погоды в Бушующем море — дело обыденное, столь ювелирно выверенный момент для бури всё равно вызывает жгучие подозрения.

«Тот надменный джентльмен на причале шел по следу давешнего закутанного в шарф типа? А беглец, смекнув, что его взяли на мушку, попросту перекроил погоду, вынудив судно на всех парах уносить ноги?» — сплетя воедино недавние наблюдения, юноша выстроил вполне логичную гипотезу.

Если его догадка била в цель, то этот прячущий лицо пассажир был как минимум полубогом, ну или на худой конец таскал в кармане Запечатанный артефакт первого класса!

Как-никак, с нынешним арсеналом и рангом самого Клейна, не пусти он в ход «Скипетр Морского бога», сотворить климатическую аномалию подобного размаха было бы абсолютно немыслимо.

Разумеется, оставался еще один, до одури безрассудный вариант: швырнуть за борт медный свисток Азика и поглядеть, не взбесится ли от такой наглости всё море целиком.

«Воистину, не везет так не везет. Стоило лишь попытаться чинно, с комфортом доплыть до Южного континента под маской заурядного толстосума, как я тут же вляпался в разборки полубогов… Эх, слишком уж часто на мои плечи ложится бремя, совершенно не подобающее моей скромной Последовательности…» — сыщик лишь с горькой иронией усмехнулся, благоразумно решив довериться вчерашнему благоприятному прорицанию.

Посреди беснующейся бури лайнер, жалобно скрипя и раскачиваясь, упрямо полз по относительно спокойному коридору сквозь этот апокалиптический пейзаж. Львиная доля пассажиров взирала на происходящее с каменным спокойствием, явно привыкнув к подобной чертовщине, и лишь горстка новичков, впервые ступивших в эти проклятые воды, тряслась от животного страха, намертво вцепившись во всё, за что только можно было ухватиться.

Минуты неумолимо складывались в часы. Яростный шквал и сверкающие молнии мало-помалу сошли на нет, а небо над головой дюйм за дюймом начало светлеть.

Выбравшийся на палубу Клейн внезапно ощутил острый укол духовной интуиции и на чистых инстинктах повернул голову в ту сторону, где остался порт Харман.

Там, прямо над беспокойными, темно-синими волнами, под рваной пеленой белоснежных облаков, вспыхнула ослепительно-белая искра. Она стремительно нарастала, на запредельной скорости несясь прямо к кораблю.