У самой кромки берега, спиной к старейшинам, маячили разномастные человеческие силуэты в истлевших обносках. Они суетливо, словно неприкаянные тени, меряли шагами прибрежную полосу, явно ломая голову над тем, как перебраться на ту сторону.

Внезапно один из них, почуяв неладное, медленно, словно нехотя, развернулся и устремил взор прямо на Колина, Уэйта и Ловию.

Это оказался старец с абсолютно седой шевелюрой. Его лицо сплошь изрезали глубокие, словно овраги, морщины, а в бледно-голубых глазах зияла лишь глухая, стеклянная пустота. Вся его физиономия источала пугающее, деревянное оцепенение и растерянность.

Зрачки Колина Илиада мгновенно сузились в игольное ушко. Вождь безошибочно опознал в нем знакомое лицо.

Это был его родной брат! Тот самый, чью плоть некогда осквернил и поработил Амон, и чью жизнь Колин оборвал собственными руками!

В этот самый миг остальные тени тоже синхронно обернулись, явив свету до боли знакомые Колину, Уэйту и Ловии черты. И на каждом из этих лиц застыла та же самая жуткая, безжизненная маска апатии.

Ловия даже бровью не повела, сохранив ледяную невозмутимость. Вот только за её спиной невесть когда успел соткаться исполинский, пятиметровый призрачный рыцарь.

Фантом был с ног до головы закован в древние серебристые латы, а в прорезях его шлема полыхал неистовый, кроваво-багровый огонь, заменяющий глаза.

…………

Спустя десяток секунд филигранного, осторожного полета по «безопасному фарватеру», Клейн наконец-то достиг порта Бодо в Бушующем море. Этот городишко, затерянный в стороне от основных торговых артерий, не прогибался ни под один флаг, оставаясь истинной, негласной пиратской вольницей.

Едва его подошвы коснулись каменистой тверди, Клейн, уже успевший на скорую руку вылепить себе совершенно новую, незнакомую личину, не стал пороть горячку и соваться в лабиринты хаотичной портовой застройки. Вместо этого он сноровисто сунул руку в карман и выудил оттуда железный портсигар.

Во время этого головокружительного броска сквозь духовную изнанку Бушующего моря он спинным мозгом почуял: медный свисток Азика внутри тревожно вибрирует!

Виртуозно развеяв Стену Духовности, Клейн откинул крышку портсигара и намертво зажал в пальцах этот изысканный, дышащий древностью артефакт.

Медный свисток утратил свою привычную, мягкую леденящую стужу. Теперь древний металл ощутимо обжигал кожу жаром, однако эта пугающая аномалия уже стремительно, прямо на глазах, сходила на нет.

Глава 900 «Самовыдвижение»

«Аномалии в духовном мире, соответствующие Бушующему морю, порождены падением бога Смерти… Предания гласят, что останки и реликвии этого божества сокрыты где-то в здешних водах, дожидаясь того, кто явится с нужным ключом, чтобы отпереть тайник… Этот медный свисток достался мне от мистера Азика, а он — абсолютно точно прямой потомок бога Смерти, причем из первых двух поколений… Стало быть, артефакт только что на что-то среагировал или подвергся чьему-то влиянию?» — обрывки информации молниеносно пронеслись в голове Клейна. Сплетя их воедино, сыщик выстроил вполне рабочую, первичную гипотезу.

Юноша вознамерился чуть погодя отыскать в порту Бодо какую-нибудь гостиницу, снять номер и воспарить в чертоги над серой мглой. Там он планировал пустить в ход «гадание во сне», дабы выудить хоть какие-то откровения, а уж затем ломать голову над временем и способом возвращения в порт Эскосон, чтобы не нарваться в пути на глупые, фатальные случайности.

Но прежде всего требовалось раздобыть пропитание для изнывающего «Ползучего голода».

Спустившись с прибрежных утесов, Клейн уверенным шагом вошел в порт Бодо.

Здешние строения, казалось, возводили вслепую, повинуясь лишь сиюминутным прихотям хозяев. Всякое подобие градостроительного плана тут напрочь отсутствовало, отчего одни улицы раскинулись вольготно и широко, а другие жались так тесно, что едва пропускали одинокого пешехода. Порой, вскинув голову, вместо неба можно было узреть лишь сплошной, пестрый ковер из развешанного на просушку белья.

Прикрываясь совершенно новой, незнакомой личиной, Клейн неспешно брел сквозь этот хаос. Ловко лавируя в толпе прохожих, львиная доля которых щеголяла типично пиратскими нарядами, он по привычке намеревался заглянуть в ближайшую таверну, чтобы высмотреть подходящую дичь.

Как вдруг его взгляд зацепился за небольшую площадь впереди, где вокруг доски объявлений плотным кольцом сгрудилась толпа.

«Что там стряслось?» — снедаемый легким любопытством, Клейн двинулся к зевакам. Виртуозно пустив в ход баланс и кошачью ловкость «Клоуна», сыщик просочился сквозь людскую стену, с горем пополам выбив себе местечко с хорошим обзором.

На доске бесцеремонно красовался внушительный лист бумаги. Наглухо перекрывая собой все прочие объявления, он так и кричал, приковывая к себе внимание с первого же взгляда.

В самом верху размашисто значилось: