Перелистывая пожелтевший пергамент, он внезапно намертво споткнулся о тварь, именуемую «перевертышем».

Этот монстр напрочь лишался зачатков разума для общения, зато виртуозно, словно заправский охотник, расставлял капканы на своих жертв. Более того, он мог играючи принимать чужой облик, пуская в ход самые немыслимые, извращенные трюки для кровавой расправы…

Вердикт автора записей был донельзя лаконичным: жутко и смертельно опасно.

«А ведь эти повадки просто один в один ложатся на те теории о демоническом трикстере, что выстраивал господин Мир! Неужто этот „перевертыш“ и есть тот самый демонический трикстер?» — Деррик аж просиял от нахлынувшего восторга. Торопливо проглядев текст дальше, он выяснил, что ареал обитания этой твари пролегает в руинах безымянного полиса далеко на севере. Из-за зашкаливающей концентрации поистине хтонических монстров, совладать с которыми было не по зубам даже Совету Шести, Город Серебра, потерпев фиаско в первых двух вылазках, наглухо свернул разведку в тех краях. Походы туда не возобновлялись и по сей день. По этой же прагматичной причине местная, специфическая фауна так и не прописалась в учебных пособиях.

Проглотив этот текст, Деррик на чистых инстинктах перекинул блокнот на самую последнюю страницу, сгорая от желания узнать: чьему же перу принадлежат эти леденящие кровь хроники тех безумных экспедиций.

Под тихий шелест пергамента его взгляд выхватил одно-единственное имя:

«Колин Илиад».

…………

Округ Диси, порт Эскосон.

Вынырнув обратно в материальную реальность, Клейн устало помассировал ноющие виски. Добравшись до кровати, юноша словно подкошенный рухнул на матрас.

Дабы произвести на Вождя Города Серебра неизгладимое впечатление и внушить ему еще большее благоговение перед «Шутом», во время отклика юноша не поскупился на «спецэффекты». Он умышленно, грубой силой вытащил на всеобщее обозрение тот самый заоблачный статус таинственного измерения над серой мглой, который обычно обнажался лишь в ритуалах «мистического единения» или «жертвоприношения и дарования». Подобная щедрость выпотрошила его духовные резервы едва ли не до дна, отчего свинцовая усталость навалилась с удвоенной силой, а веки слипались в непреодолимой дремоте.

«Скормлю „Ползучему голоду“ кого-нибудь, как только высплюсь… А пока пусть эта дрянь мирно почивает себе в чертогах над серой мглой…» — сквозь густую пелену сна пробормотал про себя Клейн. В следующее мгновение он окончательно провалился в беспробудное забытье. Юноша проспал всё утро и добрую половину дня, пока громкое, требовательное урчание в пустом желудке не вырвало его из царства грез.

Глава 899 Духовный мир Бушующего моря

— В дисийских пирогах начинки куда больше, чем в баклундских, вот только местные обожают щедро сдабривать их своими специями. Сперва вкус кажется донельзя диковинным, но стоит распробовать — и начинаешь находить в этом особую прелесть… — Клейн, вальяжно устроившись в номере гостиницы, то откусывал истекающий соком пирог, то запивал его освежающим сладким чаем со льдом. Юноша наслаждался поистине редкими минутами безмятежного покоя.

Утолив голод и жажду, он не стал утруждать себя немедленной уборкой. Вместо этого сыщик подхватил со стула цилиндр и водрузил его на голову.

В то же самое мгновение перчатка на его левой руке налилась хрустальной прозрачностью. Силуэт Клейна стремительно поблек и бесследно растворился в воздухе.

Он шагнул в духовный мир, намереваясь через «Странствие» добраться до порта Бодо, что в Бушующем море, и раздобыть свежего корма для изнывающего «Ползучего голода».

Порт Эскосон, где он нынче квартировал, и впрямь относился к заливу Диси. Вот только лежал он отнюдь не на материковом побережье, а на острове — самом южном клочке суши во всем заливе. Стоило лишь пересечь его границы, как путник неминуемо оказывался в гибельных водах Бушующего моря.

Именно поэтому, едва Клейн успел пролететь по заданным координатам жалкую секунду, как его взору предстала пугающая аномалия:

Эфирные потоки в духовном измерении здесь закручивались в тугие спирали, обращаясь в ревущий, воющий ураган, который наглухо укрывал собой поистине бескрайние, уходящие за горизонт просторы. В недрах этой бури царил свинцовый, давящий полумрак, густо громоздились черные тучи, а пространство то и дело вспарывали ослепительные, источающие первобытную жуть молнии, превращая округу в самую настоящую картину апокалипсиса.

В этот миг Клейну почудилось, будто он угодил в самое сердце океана, отданного на растерзание вечному, нескончаемому шторму. И всё же рассудок кристально ясно вопил: он по-прежнему находится в мире духов.