— А ведь я каждый божий год вбухиваю в его содержание по тринадцать тысяч фунтов, — с легким смешком констатировал граф Холл.

Одри скосила глаза на Сьюзи и, лучезарно улыбнувшись отцу, поинтересовалась:

— Папа, ты искал меня по какому-то делу?

Граф Холл кивком указал на зажатые в руках лакея бумаги:

— Весточка прямиком из Баклунда. Кое-кто выставил на продажу десять процентов акций мануфактуры по производству педальных повозок. Милая, не желаешь присмотреться? Как по мне, эта отрасль — сущая золотая жила, и ее потенциал пока не раскрыт даже на малую толику.

— Педальных повозок? — Одри, для которой это диковинное словечко было в новинку, слегка повела глазами, с искренним недоумением наморщив лобик.

Граф Холл с теплой улыбкой посмотрел на дочь и принялся объяснять:

— Двухколесный механизм, приводимый в движение самим седоком. Проще говоря — эдакий экипаж для простолюдинов.

— Что в Лоэне, что в самом Баклунде, львиную долю населения составляют отнюдь не аристократы или толстосумы, а самый заурядный рабочий люд, гнущий спину на фабриках. Чуть выше них стоят квалифицированные мастера. Именно на них и нацелены эти повозки. Их легионы, и в карманах у них звенит кое-какая монета. Стоит хотя бы десятой части из них раскошелиться на покупку — и эта мануфактура взлетит до небес.

— К тому же, все нужные патенты у них уже на руках.

Одри, свято верившая в безупречную деловую хватку отца и прекрасно уловившая суть этих радужных перспектив, едва заметно кивнула:

— И во сколько же примерно обойдутся эти десять процентов акций?

— Если верить предварительным оценкам, на данный момент Баклундская компания педальных повозок стоит жалкие пятьдесят тысяч фунтов. Всё потому, что для массовой популяризации и взрывного роста продаж потребуется время. А значит, было бы глупо считать, что десять процентов тянут лишь на пять тысяч. Мой совет: на старте предложить восемь тысяч, держа в уме крайнюю планку в пятнадцать. Я выделю надежных людей, которые уладят всё от твоего имени, — предельно лаконично пояснил граф Холл.

«Около десяти тысяч фунтов… А ведь мои наличные запасы в этом месяце уже практически иссякли…» — Одри с легким смущением в голосе призналась:

— Папа, боюсь, я не смогу выложить такую сумму сию же минуту. А чтобы пустить с молотка акции, земли или рудники — равно как и дождаться с них дивидендов — потребуется изрядное время.

Граф Холл лишь раскатисто, добродушно рассмеялся:

— К чему такие сложности? Тебе достаточно лишь оформить в банке краткосрочный заем под залог акций Баклундского оружейного синдиката или Коммерческого судоходства Притца — и нужная наличность у тебя в кармане. А когда дело выгорит, просто заложишь банку свежекупленную долю в мануфактуре повозок уже на долгий срок, чтобы новым кредитом погасить первоначальный долг.

— При таком раскладе придется смириться с завышенными процентами лишь на одну-две недели, пока длится сделка. Впоследствии же ежегодных дивидендов от педальных повозок с лихвой хватит на покрытие процентов по долгосрочному займу. Это позволит тебе преспокойно дожидаться, пока акции взлетят в цене, что, смею заверить, произойдет почти наверняка.

И пусть Одри не могла похвастаться системным финансовым образованием, статус дочери влиятельнейшего банкира давал о себе знать: подобные схемы отнюдь не были для неё темным лесом. Раскинув мозгами пару секунд, девушка кристально ясно уловила суть махинации и переспросила, дабы окончательно всё уяснить:

— Иными словами, я выложу из своего кармана жалкие две-три сотни фунтов, а взамен получу десять процентов этой перспективной компании?

— Быть может, и того меньше, — с легкой, многозначительной улыбкой подтвердил граф.

Одри безупречно считала отцовский намек. Будучи главным держателем активов банка Баварт и четвертым по величине акционером Баклундского банка, граф играючи мог выбить для дочери краткосрочную ссуду под самые смешные, символические проценты.

— Моя безграничная признательность, дорогой граф, — девушка, лучезарно сияя, изящно приподняла подол платья и отвесила безукоризненный светский реверанс.

…………

В серебристом сиянии луны океанские волны отливали столь глубокой лазурью, что казались почти черными. Элджер Уилсон недвижно застыл на носу корабля, неотрывно созерцая безмолвно раскинувшийся впереди силуэт острова Пасу.

Сердце и твердыня Церкви Повелителя Бурь, истинная земля, обласканная божественной благодатью!