Отправляясь на ритуал возвышения, Элджер больше всего на свете страшился одной роковой случайности: что оставленный без присмотра левиафан вдруг взбрыкнет и выкинет какой-нибудь смертоносный фокус.

И пускай пара часов простоя редко оборачивалась бедой, этот мир, как назло, всегда был слишком щедр на самые нелепые, гибельные сюрпризы.

…………

Клейн, милостиво приняв очередную порцию истовых благодарностей от господина «Повешенного», благополучно низвергся обратно в реальность. Тщательно вымыв и насухо вытерев руки, юноша покинул уборную и неспешным шагом направился прямиком в обеденную залу.

Едва дразнящие ароматы изысканных яств вновь пощекотали обоняние, он медленно, с наслаждением втянул воздух. С мягкой улыбкой на губах сыщик вернулся к своему стулу и, галантно раскланиваясь с соседями, вальяжно опустился на сиденье.

К этому времени застолье уже плавно перетекло к подаче десертов.

«Похоже, я и впрямь слегка подзадержался… Искренне уповаю, что после сегодняшнего вечера по высшему свету не поползут едкие слушки о том, что Дуэйн Дантес страдает от запоров…» — мысленно, с легкой долей самоиронии вздохнул Клейн. Растянув губы в обходительной улыбке, он обратился к сидящей по правую руку мадам Уиллис:

— В годы бурной юности, блуждая по просторам Южного континента, мне доводилось отведать немало диковинных блюд. Среди прочего там росла так называемая древесная малина Тенит, чей вкус поразительно напоминал нежнейшие взбитые сливки — точь-в-точь как на этих прекрасных десертах.

Этим изящным пассажем он виртуозно, без лишних слов, подкинул соседке деликатное оправдание своему затянувшемуся отсутствию: дескать, экзотическая кухня в молодые годы изрядно подпортила и сделала хрупким его пищеварение.

Глава 784 Пострадавшая репутация

Мадам Уиллис бросила взгляд на лицо Дуэйна Дантеса и, ничуть не скрывая восхищения, с улыбкой произнесла:

— Ваше прошлое, все эти странствия по заливу Диси и Южному континенту… Это захватывает дух похлеще любого романа! Слушая вас, невольно хочется самой окунуться в нечто подобное.

«Ещё бы, ведь всё основано на реальных событиях. Скажем спасибо Андерсону Худу, этому вечно сующему нос куда не просят Охотнику…» — Клейн, переведя взор на кремовое пирожное, издал тихий смешок:

— Просто я предпочел умолчать о самом скверном. В моих странствиях хватало и таких страниц, которые хочется вычеркнуть из памяти навсегда.

Обмолвившись этой короткой фразой, он принялся воздавать должное десерту. Однако мадам Уиллис и остальные дамы, услышав это, внезапно вспомнили название одного весьма популярного бестселлера: «Мужчина с прошлым». В их глазах Дуэйн Дантес предстал именно таким — подобным безмятежному горному озеру, чья гладь безупречна, но чье дно скрывает бездну непостижимых тайн, храня в себе как россыпи немыслимых чудес, так и океан затаенной скорби.

В двадцать минут десятого званый ужин благополучно подошел к концу. Часть кавалеров и леди дружной компанией потянулась в карточную комнату, намереваясь убить пару часов за партией в техасский холдем. Оставшиеся же джентльмены направились в малую гостиную, дабы вдоволь наговориться в тесном кругу. И пусть негласный этикет отнюдь не запрещал дамам присоединиться, густая табачная дымка вкупе с неизбежными пикантными мужскими байками сделали свое дело: леди благоразумно воздержались. Одни спустились на первый этаж, где сгрудились у рояля, наслаждаясь игрой добровольцев и тихонько подпевая; другие же, разбившись по двое-трое, сели за шахматы и прочие настольные игры.

Клейн же предпочел общество джентльменов на втором этаже. Как-никак, кулуарные беседы в узком кругу — самый верный способ быстро и безболезненно влиться в местную элиту.

Переступив порог, сыщик бегло просканировал комнату. Не теряя времени, он прямиком направился к окну, распахнул створку и придвинул поближе кресло с высокой спинкой.

Едва он успел устроиться, как хозяин вечера, Портленд Момонт, уже вооружившись дымящейся трубкой, раскатисто рассмеялся:

— Мужчине жизненно необходимо личное пространство!

Профессор оказался рослым, крепко сбитым старцем с громовым басом и пышущим здоровьем румянцем на щеках. На вид ему можно было дать лет шестьдесят; некогда густая шевелюра уже выцвела до абсолютной белизны, а черты лица ничем не выделялись на фоне тысяч других, типичных лоэнцев.

— Истинная правда. В присутствии леди приходится держать выправку и беречь их нежные чувства. А мне, признаться, еще час назад до смерти хотелось приложиться к этой прелести, — вторя ему, парламентарий Махт, отец Хейзел, выудил из кармана изящный серебряный портсигар и бережно достал оттуда скрученную сигару.

Прочие гости тоже не отставали: в руках джентльменов словно по волшебству материализовались трубки и папиросы.

Вспыхнули россыпи огоньков, и комнату мигом заволокло сизым, густым маревом, отчего показалось, будто знаменитый баклундский смог просочился прямо сквозь стены.