Лишь спалив друг за другом целую батарею паранормальных талантов, Элджер с горем пополам вырвался из смертоносных объятий воронки. Больше не смея задерживаться у логова монстра ни на секунду, он стремительно взмыл к поверхности, разрывая дистанцию.

Спустя какой-то десяток секунд, благополучно выскользнув из зоны поражения, моряк выплюнул облачко пузырьков и с шумом, протяжно выдохнул:

'Подумать только… Этот Обнис играючи отмахнулся от чар моего амулета…

«Неужто в нем кипит слепая ненависть ко всему, от чего разит чужой волей и печатью хозяина?»

Погрузившись в короткие раздумья и осознав, что отступать уже некуда, Элджер стиснул зубы. Совершенно не желая спускать этот шанс в трубу, он принял железобетонное решение и прямо под толщей воды, на древнем эльфийском, вознес мольбу:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Глава 783 Искусство коммуникации

Когда до слуха Клейна донеслись многократно наслаивающиеся друг на друга призрачные мольбы, из-за разницы во времени он как раз присутствовал на званом ужине в особняке Портленда Момонта.

Подобные застолья, бравшие начало в половине восьмого, зачастую тянулись до половины десятого, а то и до десяти вечера. Бесконечная вереница из закусок, супов, гарниров, горячего, выпечки, зелени, фруктов и десертов насчитывала от доброго десятка до двух десятков перемен блюд. Лакеи чинно, строго по протоколу вносили яства и так же синхронно, дабы не нарушать безупречную эстетику стола, убирали опустевшие тарелки. Паузы между подачами отводились для светских бесед, причем негласный этикет предписывал джентльменам непременно развлекать разговором дам, сидящих по правую руку.

«Сплошная морока и невыносимая скука: даже к выбору вина под конкретное блюдо приходится подходить с ювелирной осторожностью… Впрочем, кормят тут весьма недурно…» — улучив момент, когда прислуга принялась убирать тарелки из-под запеченной нежной ягнятины, Клейн учтиво обратился к сидящей по правую руку мадам Уиллис:

— Прошу простить, мне нужно отлучиться в уборную.

Мягко поднявшись и прижав правую руку к груди, он отвесил легкий полупоклон, извиняясь перед остальными гостями, после чего покинул обеденную залу и направился на второй этаж.

Оказавшись в уборной и наглухо провернув засов, юноша немедля отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

«…Молитва господина „Повешенного“… Взывает к моей милости, дабы я помог ему снискать благосклонность морского чудовища Обниса. Взамен сулит раздобыть пятнадцать страниц из дневников Рассела или же оказать соразмерную услугу… А он, погляжу, времени зря не теряет…» — вальяжно опустившись на почетное место «Шута», Клейн выпустил щупальца духовности и коснулся судорожно пульсирующей багровой звезды.

Погрузившись в недолгие раздумья, он изрек:

— Разыщи сведения обо всех полковниках Фейсака, принимавших участие в Конотском морском сражении тысяча триста тридцать восьмого года.

Будучи дипломированным историком, сыщик еще тогда, выудив из эфирного тела покойного «Дознавателя» признание о гибели в морской пучине от рук фейсакцев в тысяча триста тридцать восьмом году, безошибочно вычислил, о какой именно баталии шла речь.

На протяжении всего того года отношения между Королевством Лоэн и Империей Фейсак балансировали на грани полномасштабной войны, то и дело выливаясь в локальные стычки. Однако битва, в которой сложили головы офицеры подобного ранга, была лишь одна — та самая, что отгремела в водах Коното у берегов Восточного Балама.

А уж в составе одной, пусть и грозной, фейсакской эскадры число полковников явно можно пересчитать по пальцам!

…………

Скрытый в беспросветном мраке океанских пучин, Элджер Уилсон вдруг узрел перед мысленным взором бескрайнюю пелену серо-белого тумана и услышал отклик господина Шута.

«Выведать имена всех фейсакских полковников из Конотской мясорубки тысяча триста тридцать восьмого года… С какой стати господина Шута вдруг заинтересовали столь ничтожные, давно канувшие в Лету пешки? Неужто за их гибелью кроется некая пугающая, грандиозная тайна?» — сердце моряка тревожно екнуло. Не смея больше медлить, он покорно отозвался:

— Ваша воля — закон для меня.

Подобное расследование, пускай и сулило изрядную бумажную волокиту вкупе со сложными кабинетными интригами, не таило в себе прямой угрозы для жизни. А значит, вполне укладывалось в рамки того, что он мог себе позволить.

Едва он дал согласие, как в ушах вновь зазвучал низкий, вибрирующий глас владыки:

— Можешь возвращаться к цели.

«Вопрос уже улажен? Воистину, господин Шут непостижим! Прибрав к рукам домен Кавитувы, Он выглядит куда более подлинным и всемогущим Морским богом, а Его власть больше не скована жалкими рамками архипелага Ротсид!» — душу Элджера затопило дикое, бьющее через край ликование. Вознеся истовую благодарность, он резко изогнулся всем телом и, мощно взмахнув ногами, устремился в ледяную бездну.