«Хейзел намылилась на свидание? Вздор. Из всей сегодняшней публики нет ни единого кавалера, на которого она бы соизволила взглянуть без привычного высокомерия. И пускай та встряска в канализационных лабиринтах слегка сбила с нее спесь, порой погружая в глухую меланхолию, в глубине души она по-прежнему ни в грош не ставит простых смертных… Побочный эффект от какой-нибудь мистической цацки? Тоже мимо. Для таких дел куда сподручнее запереться в уборной или пустующей гостиной, а не светиться в чужом саду. Да и на собственных балах она всегда укрывалась на третьем этаже…» Молниеносно отсекая все ложные догадки, сыщик наконец нащупал самую логичную:

'Судя по её настороженным, выискивающим повадкам, девчонка почуяла неладное и решила сунуть нос прямо в пекло?

Стало быть, в особняке почтенного профессора Момонта творится паранормальная чертовщина⁈

Если это так, то либо сам профессор, либо кто-то из его домочадцев таит в себе изрядное двойное дно… А ведь сюда то и дело захаживают церковные иерархи, и ни один из них не почуял подвоха!

Впрочем, «Мародеры» всегда славились поистине пугающей, уникальной проницательностью…'

Вмешиваться Клейн совершенно не собирался. Раз уж угрозу засекла неоперившаяся девчонка вроде Хейзел, вряд ли дело пахло масштабной катастрофой. К тому же собор Святого Самуила находился буквально в двух шагах. Затевать здесь кровавую баню или устраивать громогласные разборки не рискнул бы даже самый отбитый еретик.

Тем временем в гостиной парламентарий Махт, наконец вынырнув из омута скабрезных шуточек, обратился к хозяину:

— До меня долетели слухи, что вы покидаете Баклундский университет?

Профессор Момонт, сделав глубокую затяжку, степенно кивнул:

— Истинно так. Высший комитет по образованию спит и видит меня в кресле ректора новоиспеченного Баклундского технологического. Хе-хе, и пусть львиная доля моих капиталов сколочена на сплавах, мое истинное призвание — механическая инженерия.

— Мне сулят куда более просторные, оснащенные по последнему слову техники лаборатории и щедрое финансирование. В мои годы, знаете ли, свобода действий и толковые подмастерья ценятся куда выше звонкой монеты.

Мистер Уиллис с готовностью поддакнул, рассмеявшись:

— Зато в Баклундском теперь освободится местечко ординарного профессора. Держу пари, те замшелые доценты, что десятилетиями протирали штаны в ожидании, уже бьют копытом!

В лоэнской академической иерархии титул «ординарного профессора» был не просто красивой регалией — он приравнивался к посту декана факультета, а потому место всегда было лишь одно.

«Баклундский технологический…» — Клейн лишь благосклонно улыбался, слушая эту болтовню и благоразумно помалкивая там, где не смыслил ни бельмеса.

…………

А тем временем в саду Хейзел бесшумно выскользнула в самый глухой, заброшенный уголок.

Буквально пару минут назад её глаз зацепился за вопиюще ненормальное скопление муравьев и прочей ползучей твари, а обостренная интуиция набатом прокричала: здесь зарыто нечто стоящее.

Это был её врожденный, безотказный дар, дарованный самой Последовательностью. Сбоев он не давал никогда.

Благодаря ему она могла играючи, без всякой оккультной подготовки, ткнуть пальцем в тот самый запечатанный ларец, где таилась величайшая драгоценность. И пусть просканировать саму суть вещицы ей было не по зубам, она безошибочно чуяла её запредельную ценность на фоне прочего хлама.

«Прямо как у того самого Дуэйна Дантеса. Спорим на что угодно, в его закромах пылятся поистине баснословные реликвии…» — губы Хейзел изогнулись в легкой ухмылке, а взор намертво пригвоздил взрыхленный, подозрительно рыхлый участок земли прямо перед ней.

Её чутье безошибочно выхватило из недр почвы густую, клубящуюся духовность, которая, словно невидимый магнит, притягивала к себе не только насекомых, но и бесплотные тени.

«Это не труп. Скорее, какие-то отработанные мистические материалы, сохранившие толику духовности… По-хорошему, их следовало утилизировать порознь, но кто-то свалил всё в одну яму, спровоцировав непредвиденную реакцию…» Зрачки Хейзел едва заметно потемнели: по этим совершенно неприкрытым эманациям она без труда считала картину, скрытую под толщей земли.

Слегка вздернув подбородок, девушка бросила взгляд через плечо на особняк. Теперь она ни на йоту не сомневалась: в семействе Портленда Момонта затесался как минимум один Потусторонний.

И если пустить эту аномалию в углу сада на самотек, не пройдет и пары дней, как в этом и окрестных домах непременно заведутся злые духи!

Хейзел отвернулась от особняка. Плавно вытянув левую руку в сторону рыхлой почвы, она изящно сжала пальцы в кулак и едва уловимо провернула запястье.

Клубящаяся в недрах земли духовность в то же мгновение испарилась без следа, словно невидимый вор беззастенчиво умыкнул её.

Глава 785 Открытие Трисси

Улица Бёклунд, дом номер сто, особняк Портленда Момонта, дальний уголок сада.