На площадке распорядитель, наконец, справился со своим дыханием. Он громко, с присвистом прокашлялся, привлекая к себе внимание. Кирия, сохранив невозмутимое выражение лица, грациозно склонилась в идеальном поклоне, отдавая дань уважения судьям, и величественно покинула центральное возвышение, возвращаясь на свое место с краю лужайки.

— Чокнутая! — вдруг нервно выпалила одна из претенденток.

Кирия даже не повернула головы. Она лишь бросила на посмевшую раскрыть рот девицу один короткий, мимолетный, но такой тяжелый взгляд, что та мгновенно вздрогнула и с писком вжалась в соседку, прячась за ее перьями.

«Дикарка», — мысленно хохотнул я, замечая, что мои губы растягиваются в улыбку.

Распорядитель торопливо кивнул сам себе, промокнул взмокший лоб платком и на подгибающихся ногах направился к нашей скрытой ложе, чтобы я вынес окончательный вердикт.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника. Мне до дрожи в руках не терпелось посмотреть на лицо этой самоуверенной девицы в тот момент, когда она узнает, что остается во дворце. Посмотрим, лукавила ли она тогда на балконе, заявляя, что не желает обслуживать «принцевские хотелки».

Когда распорядитель приблизился, я молча протянул ему из-за ширмы заранее подготовленный лист бумаги. Напротив каждого имени в списке стояла либо аккуратная галочка, либо жирный прочерк. Я не стал долго раздумывать. Те три пустоголовые куклы, что позорно сбежали с площадки сверкая панталонами и разорванными корсетами — к чему, я уверен, моя темная дикарка приложила свою изящную ручку, — получили заслуженные минусы. Остальные пока оставались для массовки.

Распорядитель с низким поклоном принял пергамент, откашлялся и, выйдя на середину площадки, начал торжественно зачитывать имена тех, кто прошел первый этап отбора.

Девицы, услышав свои фамилии, радостно визжали, обмахивались веерами и чуть ли не прыгали на месте от счастья. Провал трех фавориток их нисколько не расстроил, а скорее наоборот — конкуренток стало меньше.

И вот распорядитель дошел до конца списка.

— Леди Кирия де Валери! — громко возвестил он. — Вы успешно прошли первое испытание!

Я подался вперед, едва не впечатавшись носом в магическую ширму, пристально отслеживая каждую эмоцию на ее лице.

Бинго!

По ее идеальному, словно высеченному из мрамора личику на долю секунды пробежала совершенно отчетливая тень искреннего, глубокого негодования. Она отчаянно пыталась ее подавить, но часть этих бурных эмоций все же вырвалась на свободу: тонкие пальцы девушки непроизвольно сжались в кулаки, а от них начала предательски сочиться черная, агрессивная Тьма.

«Очаровательна! — мысленно захохотал я, откидываясь обратно в кресло. — Ты и правда не хочешь становиться моей наложницей! Какое разочарование для твоих грандиозных планов, леди!»

Я видел, как она тяжело сглотнула, борясь с собой, а затем буквально силой заставила мышцы лица расслабиться, выдавив из себя вежливую, но абсолютно стеклянную улыбку победительницы.

— Брат… — вдруг тихо шепнул мне на ухо Дариан, тоже внимательно наблюдавший за ней. — Мне кажется, или леди Кирия совершенно не горит желанием идти к тебе в наложницы?

Мои губы сами собой растянулись в широкой, коварной усмешке. Я посмотрел на него, глаза младшего принца лучились неприкрытым любопытством.

— Не кажется, — усмехнулся я, возвращая взгляд к стоящей на лужайке темной магиане, чья Тьма подпитывалась явным бешенством. — Тебе не кажется, брат. И тем интереснее будет этот отбор!

Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:

13. Тень угрозы над Тьмой

Полуденное солнце щедро заливало просторные покои Императрицы Октавии, играя золотыми бликами на полированных поверхностях тяжелой мебели из красного дерева. Воздух здесь всегда был пропитан густым, чуть душным ароматом восточных благовоний и дорогих цветочных масел.

Ее Величество сидела перед массивным туалетным столиком, немигающим, равнодушным взглядом отслеживая в огромном зеркале каждое движение своей служанки. Императрица была статной, роскошной брюнеткой. Время обошлось с ней милостиво, сохранив былую, хищную красоту, которую подчеркивали идеальная осанка и дорогие шелка. Лишь тонкие, вечно поджатые губы и холодный, надменный взгляд темных глаз выдавали истинную натуру женщины, привыкшей скрывать свою безжалостность за маской безупречных дворцовых манер.

Служанка с затаенным трепетом вплетала в высокую, сложную прическу госпожи золотые шпильки. Драгоценные сапфиры на их концах вспыхивали синими искрами в лучах света, проникающих сквозь высокие стрельчатые окна.

Тишину покоев нарушил глухой стук. Двери плавно отворились, и в комнату бесшумно скользнул личный страж Императрицы — Кай.