Никто из нас с Дарианом высказываться против не стал. Пусть позорится, если так хочется.

— Прошу, леди ди Олиар! — распорядитель учтиво выставил руку.

Аристократка, кокетливо подхватив свои пышные юбки, повернулась прямо к ширме, за которой мы сидели, и произнесла:

— Я буду петь и одновременно создавать иллюзию-отражение своей души.

Она низко поклонилась нам, обнажив весьма глубокое декольте, на что Дариан снова выразительно фыркнул. Ну не верил он в ее искренность. И я был с ним полностью солидарен — искренностью там и не пахло, лишь голый расчет.

Девица прикрыла глаза, изящно взмахнула руками, и вокруг нее начала сплетаться магия света. Одновременно с этим она запела. Голос у нее был действительно неплох. Песня начиналась красиво — о далеком, ослепительно прекрасном, но таком недосягаемом воине света. Я тут же смекнул, что сие произведение посвящено мне. Под ее ногами разлились иллюзорные лазурные воды пруда, по которым неспешно поплыли два белоснежных лебедя.

Песня плавно подходила к припеву. На воде распустились крупные кремовые лилии, покачивающиеся в такт ее тягучим словам. И вот она томно взмахнула ресницами, готовясь обозначить, что мужчина ее грез — это старший принц.

— О, мой светлый… — она набрала в грудь побольше воздуха, — Ривиа-а-а… — и вдруг вместо продолжения моего имени с губ девицы сорвалась оглушительная, раскатистая и невероятно протяжная отрыжка.

Иллюзия лебедей мигом лопнула, разлетевшись искрами. Распорядитель выпучил глаза так, что они едва не выпали на траву. Остальные девушки синхронно замерли с открытыми ртами. Сама исполнительница судорожно прикрыла рот обеими руками, заливаясь густым, пунцовым румянцем.

Дариан рядом со мной согнулся пополам.

— Так вот какого она о тебе мнения, брат! — давясь от истерического смеха, простонал он. — Какая глубокая душа! Какое… кхм… мощное чувство! Аж из нутра рвется!

Девица, под первые издевательские смешки оправившихся от шока конкурсанток, позорно и стыдливо сбежала с площадки. Она путалась в собственном подоле, спотыкалась и чуть ли не падала на траву, закрывая пылающее лицо руками.

А я в этот момент смотрел не на нее. На другую. Мой взгляд был прикован к темной магиане, стоящей с самого краю.

«Твоих рук дело?» — мысленно спросил я у нее, хищно прищурившись.

И ведь по ее невозмутимому виду ни за что не скажешь, что она причастна! Стоит вся такая правильная, с идеальной осанкой, лицо — ничего не выражающая маска. А у самой внутри черти, поди, отплясывают победный, плебейский танец.

Она не хотела здесь оставаться, насколько мне было известно из ее вчерашних откровений. Тогда зачем решила подставить другую девушку? Отомстила ей за что-то? Вполне возможно, учитывая местные нравы. Змеи кусают друг друга.

Дариан продолжал беззвучно ухохатываться, утирая выступившие слезы, а я все смотрел и смотрел на уверенную дикарку в изумрудном платье, не в силах отвести взгляд.

«Что ж, увидим, что ты покажешь на своем выступлении. Очень тебя прошу, не передумай и останься верна своему первоначальному плану — покинуть этот отбор как можно скорее. Не лишай меня удовольствия наблюдать за тем, как ты будешь беситься, пытаясь вырваться из моей паутины!»

11. Флористика с клыками

Кира

А пантерочка-то моя, как оказалось, обладала весьма специфическим, но потрясающим чувством юмора. Устроить такое… так беспощадно и в то же время справедливо! Я мысленно аплодировала своей магии. Это был поистине оригинальный ответ на хамство первой из трех жертв, под чьи многослойные юбки успешно внедрились мои теневые диверсанты.

Было невероятно сложно не засмеяться. Точнее, не загоготать в голос, от столь оглушительного, раскатистого «высказывания» леди ди Олиар. Но я, как истинный профессионал, привыкший сохранять лицо даже при падении акций на бирже, смогла сдержать этот порыв. Не хватало еще, чтобы на меня пала хотя бы тень подозрения.

Поэтому я стояла и держала физиономию кирпичом. А вот мои «соперницы» не утруждали себя манерами. Они не стыдились поливать в слезах убегающую аристократку самыми грязными шепотками и ехидными смешками. Причем активнее всех в этом публичном линчевании участвовали именно те две куклы, с которыми леди ди Олиар буквально вчера стояла в обнимку у экипажей, пытаясь унизить меня.

«Вот такой порой бывает жестокой жизнь, — философски хмыкнула я про себя, наблюдая за этим клубком змей. — Найти настоящего, преданного друга очень сложно. А тех, кто готов при первой же трудности или репутационном риске повернуться к тебе пятой точкой… Таких большинство. И грош цена вашему элитному нетворкингу».

Очередь неумолимо двигалась вперед. И вскоре настал черед второй обладательницы моего теневого «подарочка» — той самой надменной блондинки, что вчера интересовалась моим происхождением.