— О, правда? Не знаю, что это за чертовщина, но я могу с этим работать. — Он проводит руками вверх по моим ребрам, вызывая мурашки на коже, которую он уже столько раз покрывал синяками. Его член нацелен прямо в мою киску, и я уже совершенно мокрая. Его руки находят мою шею, и он притягивает меня к своей груди. Мы оба на коленях, он сжимает моё горло, вонзая зубы мне в плечо.

Боль пронзает мою нежную плоть, и я вскрикиваю. Чертов садист.

Элиас яростно рычит и освобождает одну руку из цепей, сдирая кожу до мяса. Кровь струится по его пальцам, когда он тянется ко мне.

— Терра, ты моя — прекрати! — рычит он, но мое сердце бьется только быстрее от этого хаоса, а маниакальная улыбка расползается по моим губам. Он сказал мне отключить это, и это куда лучше, чем чувствовать всю эту дерьмовую боль.

Рейн прижимается губами к моему уху, но обращается к Элиасу:

— Как насчет того, что мы — Теневые пары? А что, если я сделаю её своей?

— Тронь её, и я, блядь, убью тебя. Я вырву твой позвоночник и уничтожу тебя. Я, черт возьми… — Элиас замолкает, и его глаза расширяются, когда Рейн безжалостно входит в меня.

Он глухо стонет, двигаясь внутри меня, и я вскрикиваю, когда волна удовольствия захлестывает меня. Одной рукой он крепко сжимает мое горло, а другой скользит вниз, к клитору, разминая меня и приближая к разрядке.

— Нравится, детка? Я буду трахать тебя, пока тебе не станет больно.

Да, черт возьми.

Я позволяю глазам встретиться с взглядом Элиаса. На его лице читается отчаяние, но в глазах — жар. Огонь, который уже не кажется таким смертоносным, как он заявлял две секунды назад.

Похоже, у кого-то есть фетиш, о котором он даже не подозревал.

Рейн сжимает мою шею сильнее, пока перед глазами не начинают плясать звезды, я запрокидываю голову, опираясь о его плечо. Его член наполняет меня так полно, что я пульсирую вокруг него, желая, чтобы его семя снова заполнило меня. Я хочу его целиком.

Я хочу каждую частичку их обоих.

Он делает последний мощный толчок и кончает в меня. Я стону, следуя за ним в экстазе, катаясь на волнах нашего удовольствия, пока он с силой сокращается внутри меня.

Мы представляем собой горячую, тяжело дышащую кучу тел, когда он наконец ослабляет хватку на моем горле, нежно целуя меня в висок.

— Такая чертовски хорошая девочка.

Я улыбаюсь и наблюдаю за Элиасом. Его взгляд все еще горяч, но он выглядит сломленным, больше не сопротивляясь цепям.

Рейн действительно умеет ломать людей.

22

ЭЛИАС

БАРКОВ

Терра теряет себя. Я не ожидал, что она превратится в помешанную на сексе маньячку, когда сказал ей отключить чувства… но теперь ясно, чем они занимались всю эту неделю.

Как бы меня ни бесило наблюдать, как он её трахает, это чертовски заводит. Я смотрю, как она принимает его в себя, как реагирует на каждое его прикосновение. Её прекрасные изумрудные глаза всё это время прикованы ко мне.

Она терпит его. Но хочет меня.

Велис чувствует то же самое. Он сворачивается кольцами в моей груди, жаждет её так же сильно, как и я. Я просто хочу взять эту девчонку без остатка, вытрахать из неё всё дерьмо и отобрать всё, о чем она когда-либо мечтала. Она нужна только мне. Она — моя. Она может играть в свои глупые игры с этим придурком, но на колени она встанет только передо мной.

Я позволю ей играть, потому что мне нравится смотреть. Потому что я болен на всю голову.

Сломленные люди тянутся друг к другу. Вот почему мы — истинные, почему наши Тени будут вечно танцевать вокруг друг друга. Мы были сотканы из лент одной и той же вселенной.

Наши темные души невозможно разделить.

— Черт, это было потрясающе, — рычит Рейн, выходя из неё. Терра тихонько скулит, когда он оставляет её пустой. Я хочу заполнить её больше, чем что-либо на свете, хочу выплеснуться в неё и стать с ней единым целым. Смыть прикосновения этого ублюдка с её кожи.

Я прекрасно осознаю, как эрекция натягивает мои боксеры. Я не хвастун, но мой член внушительнее Рейна, и у меня нет сомнений, что я заставлю её кричать так, как она никогда не кричала. Эти сладкие губы снова будут давиться моим членом.

Рейн усмехается, глядя на меня, но я сохраняю лицо каменным. Этот придурок думает, что может сломить меня? Это ничто. Меня воспитали волки.

После Алкроуза тебя уже ничто не может разбить.

— Что ж, думаю, вам двоим стоит поболтать и наверстать упущенное. Я же обещал, что приведу тебя к нему, правда, детка? — Рейн толкает Терру вперед, и она успевает подставить руки, прежде чем её тело впечатывается в цементный пол.

— Ты оставляешь меня здесь? — Её глаза расширяются, и это тревожит, потому что она явно знает что-то, чего не знаю я.

Ублюдок застегивает брюки на молнию, достает из кармана сигарету и закуривает, делая глубокую затяжку. Отвратительно — никогда не понимал, почему солдатам нравится эта дрянь, разрушающая организм.