Я мотаю головой и заставляю себя посмотреть на него. Мы встретились при чертовски паршивых обстоятельствах, но с тех пор он был мне преданным защитником. Да, мы из враждующих стран. Да, никто из нас не хочет тех чувств, к которым нас принуждают наши Тени. Но, несмотря на всё это, мне не плевать. Я забочусь о нем.

И если бы я только знала, что Рейн делает это…

— Нам просто нужно было сказать ему перестать исцеляться, — Рейн усмехается, глядя на нас сверху вниз, — и, оказывается, его Тень может остановиться. Просто. Так. Легко. Нам нужно было всего лишь пригрозить ему тем единственным, что ему дорого. А это, как оказалось, ты.

Они все одинаковые. Каждый мужчина в моей жизни — полный придурок.

Я пустым взглядом смотрю на своего прекрасного фернестийского убийцу. Его белые волосы, спадающие на лоб, так изумительно смешиваются с кровью, что я теряюсь, глядя на него. Море красного, океан страданий.

Моих страданий.

Он вынес всё это ради меня.

Мы взываем друг к другу. Мы стали злобными и извращенными созданиями этого мира — мы танцуем в ночи и смешиваем наши сумеречные грехи. Теперь я это вижу.

— Отключи это, Терра, — Элиас хмурится так, что сердце разрывается. Его брови сдвигаются к переносице, он стискивает зубы. — Тебе не нужно хранить в себе всё это плохое, помнишь?

Слезы текут по моим щекам, и голова вздрагивает от остаточных толчков моего разбитого сердца.

— Терра, — рычит он.

Я фокусируюсь на нем, и время словно замедляется, когда я чувствую, как отчаянно он пытается достучаться до меня.

— Отключи. Это, — говорит он медленно, и каждое слово бьет глубже предыдущего.

Отключить это… Он уже говорил мне об этом раньше. Плохое не обязано оставаться внутри.

Я вижу это сейчас — позволить всему уйти правильно. Даже необходимо.

Я отключаю это. Это так же просто, как передать ту часть себя моей Тени. Мои чувства, эмоции, раздирающие меня изнутри. Вина и боль. Та часть меня, что делала меня… мной.

Я отключаю всё это.

Я, черт возьми, отпускаю это.

Да, боль меняет тебя, мой милый брат. Я просто надеюсь, что ты будешь помнить меня такой, какой я была — улыбающейся в те времена, когда мир ещё не успел меня сломать.

Прости меня… Я не смогу тебя найти. Вместо меня тебя встретит монстр, которым я стала.

Видимо, груз всего пережитого был тяжелее, чем я думала, потому что первого же вдоха — легкого, невесомого — хватает, чтобы почувствовать опьянение.

Эйфория.

Мои губы расплываются в улыбке, и Тень под кожей проникает в мои кости еще глубже, забирая всё моё уставшее тело в свои теплые объятия. Она питается всем, что причиняло мне боль, бережно пряча это в своей темноте.

Рейн изучает меня, улыбаясь в ответ. В его голубых глазах вспыхивает некое подобие возбуждения.

— Поразительно… вот так просто, и ты снова в норме, да? Ты заставляешь меня почти жалеть, что у меня нет такой же. — Он смеется и притягивает меня ближе.

Я чувствую себя великолепно.

Я поднимаю взгляд на Рейна и мягко усмехаюсь. Внезапно всё, что он сделал, не кажется мне таким уж отвратительным. Мне всё равно. Единственное, чего я жажду — это немного развлечься.

Я позволяю глазам скользнуть по его напряженному телу, и он сразу понимает, чего я хочу. Он развязывает мои запястья, и в ту же секунду я уже впиваюсь пальцами в его брюки, чтобы получить желаемое. Рейн улыбается еще шире и отводит волосы от моего лица.

— Какая хорошая девочка… моя хорошая девочка.

Элиас рычит с другого конца комнаты, когда я освобождаю член Рейна, и я бросаю взгляд в его сторону. Он в ярости, он стиснул зубы, глядя на нас.

Я оставляю Рейна и начинаю ползти к своему истинному — моей судьбоносной Тени, что зовет меня бесконечно.

Я хочу его.

Руки ложатся мне на бедра и останавливают, стягивая с меня штаны, а я улыбаюсь Элиасу. Огонь в его глазах только разжигает мое желание сильнее. Мне всегда нравилось, когда мужчины ревнуют меня.

Я виляю бедрами перед Рейном и выгибаю спину. Он издает низкий гул одобрения, а Элиас яростно бьется в своем кресле, и сковывающие его цепи звенят.

Горячий член Рейна давится в мой вход. Он скользит вверх-вниз по моей вагине, уделяя особое внимание клитору, и я стону, когда его мягкая плоть дразнит меня.

— Я убью тебя, черт возьми! — рычит Элиас, сражаясь с цепями так неистово, что опрокидывает кресло и с грохотом падает на бок. Звериный блеск в его глазах заставляет меня стонать громче.

Он хочет меня со звериной яростью. Он готов убить ради меня — он убивал ради меня. Эта игра куда более захватывающая, чем я предполагала.

— Мы Теневые пары, — говорю я. — Вот почему он так сильно меня хочет.

Рейн перестает водить членом по клитору и сжимает мои бедра с такой силой, что остаются синяки, заставляя меня стонать и кусать губу.