— Я чувствую себя хорошо… Ну, настолько хорошо, насколько это возможно сейчас. Кай подбадривал меня, насколько это вообще в его силах.

Кай гордо выпячивает грудь и подмигивает мне. Я ухмыляюсь:

— Приятно слышать. А мне он доставил лишь головную боль.

— О, иди к черту, по крайней мере, я не отрываю никому головы, — он скрещивает руки на груди, и Мартин не сдерживает смешка.

Я вздыхаю, но не злюсь. Мне спокойно с ними, и здесь, в Алкроузе, я чувствую себя в безопасности, даже если наше будущее туманно.

— Вы волнуетесь насчет Домов Теней? Я боюсь, что нас могут разделить.

Кай потягивается, вскидывая руки вверх:

— Думаю, мы все волнуемся, принцесса Финн. Ну и… что это за титул, о котором бормотал директор? — он прищуривается, с любопытством глядя на меня.

— Я не знаю. Он не говорил мне ничего такого, чего не сказал бы вам, — тихо лгу я, чтобы остальные не прислушивались к нашему разговору.

— А вот и вы. — Голос Корвуса звучит резко, заставляя меня вздрогнуть.

Кай и Мартин улыбаются ему.

— Что тебя так задержало? — говорят они одновременно и смеются, переглядываясь. Я ненавижу портить момент, но, черт возьми, как же меня тошнит от этих улыбок и смеха, будто мы все не обречены на смерть. Словно наши семьи не были вырезаны.

Корвус отцепляет Кая от своей руки, стряхивает что-то с куртки несколькими резкими движениями и бросает на Кая предупреждающий взгляд:

— Вы трое бесполезны — готов поспорить, вы глазели на это световое шоу, как дурачки, пока директор ускользал.

Мы втроем переглядываемся, ошарашенные и немного пристыженные. «Дурачки»?

— Так я и думал. Пока вы трое играли в «волшебный замок», я следил, куда слинял Эмерай, — заявляет Корвус с невыносимой долей гордости.

Я сжимаю челюсти:

— И?

Кай морщит нос:

— Угу, угу. И почему нас это должно волновать? — кивает он саркастично на каждое слово. Мартин прикрывает рот рукой, будто всё это — несусветная потеха.

Корвус грубо хватает обоих за воротники курток. Меня он щадит лишь потому, что у него нет третьей руки. — Вас это волнует, потому что вы хотите выбраться отсюда, а я — единственный, кто делает это хотя бы отдаленно возможным для нас, — рычит он.

Я чувствую себя идиотом из-за того, что так увлекся огоньками, теперь, когда Корвус ткнул нас в это носом. Я перевожу взгляд обратно на потолок, на птиц, целиком состоящих из света. Они всё еще медленно падают на нас. Мрачно и прекрасно — словно смерть должна быть заманчивой и печальной, растянутой во времени, чтобы другие могли наблюдать за ней и упиваться ею. Кто сможет устоять перед их очарованием?

— Простите, ребята, — бормочу я, продолжая смотреть на птиц. — Не знаю, что на меня нашло… но я видел, как вы смотрели на меня, когда мы прибыли.

Я протягиваю руку, и одна из птиц мягко опускается на мою ладонь, её перья тепло светятся на коже. Я чувствую их взгляды на себе, но не отвожу глаз от мертвой магии у себя в руке.

— Надеюсь, мы все еще можем быть друзьями.

Я слабо улыбаюсь и опускаю руку так, чтобы птица оказалась прямо передо мной. Она сохраняет форму на моей ладони. Какое дивное волшебство. Люди вокруг начинают шевелиться, замечая, что я держу. Птица замирает, её золотое сияние меркнет.

Я закрываю глаза и думаю о том, как сильно Терре понравилось бы увидеть такую красоту. Она всегда была неравнодушна к птицам. В моей сомкнутой ладони раздается крошечный стук сердца.

Я открываю глаза и в изумлении смотрю, как мерцающая золотая птица моргает на меня. Она хлопает своими маленькими, яркими крыльями, и её цвет меняется с золотисто-желтого на темно-рыжий, словно угли в темноте. Перья, которые мгновение назад были окутаны солнечным светом, теперь пылают багровым огнем, разбрасывая вокруг крошечные искорки пепла, когда это хрупкое создание взмывает в воздух. Другие птицы вокруг продолжают медленно опускаться, но когда моя огненная птица проносится сквозь них, задевая их своими горящими крыльями, пламя перекидывается на них, пробуждая магию внутри. Вскоре весь вестибюль оживает от ревущего алого сияния — жар-птицы танцуют и летают так, будто были живыми с самого начала.

По толпе проносится вздох изумления. Я начинаю нервничать, чувствуя на себе новые взгляды. Я смотрю на Каллоса и других Кровоточащих солнц — они разрывают свой круг, чтобы понять, в чем причина переполоха, и замирают в недоумении при виде пылающих птиц. Каллос бросает на меня удивленный взгляд, но я концентрируюсь на своем огненном творении, которое становится всё больше, паря под потолком.

Все птицы сливаются воедино, их пламя объединяется в то, что я могу назвать только фениксом. Завораживающий, зачарованный феникс. Он настоящий, и он здесь, прямо передо мной.

Некане прокладывает себе путь на главный уровень, расталкивая толпу. Его голос звучит как хлесткий удар:

— Кто это сделал?!