Версий вырисовывалось ровно две. Первая: в катакомбах сорвался с цепи какой-то местный, живой запечатанный артефакт, либо же слетел с катушек Потусторонний средних эшелонов. Тварь вырвалась из узилища, промчалась сквозь храм на свободу, попутно снеся голову подвернувшемуся Джейсу, и тем самым погрузила весь порт Банси в пучину хаоса. Епископ, пасторы и львиная доля Карателей бросились в погоню, отчаянно силясь загнать джинна обратно в бутылку и зачистить скверну, а всю церковную прислугу тем временем благоразумно спрятали в подземных бункерах под надзором оставшихся стражей.

Увы, эта теория с треском разбивалась о пугающе неадекватное поведение самих горожан Банси.

Второй сценарий звучал куда зловеще: древний, первобытный культ жертвоприношений Богу Погоды внезапно восстал из пепла среди части местных жителей. Те самые порхающие в воздухе черепа и бродячие безголовые туши идеально вписывались в кровавые ритуалы с пожиранием плоти и замуровыванием отрубленных голов в алтарь. Повинуясь какой-то неведомой цели, эти фанатики пошли на штурм храма и прикончили пастора Джейса. Остальные же обыватели, так или иначе догадываясь о происходящем, предпочли трусливо, наглухо запереть рты.

Вполне вероятно, что сектанты уже прорвались в подземелья, где прямо сейчас в яростной мясорубке схлестнулись с епископом, жрецами и Карателями, пустившими в ход мощь запечатанных артефактов. При таком раскладе слуг могли попросту пустить на мясо, обратив в чудовищ. А может, церковники всё же отбили атаку, вышвырнули еретиков вон и теперь гонят их по всему острову, пока прислуга благополучно отсиживается в катакомбах… Учитывая, что тушу Джейса так и не пустили на ритуальный фарш, второй вариант кажется куда более реалистичным. Но соваться сейчас в подвал с проверкой — чистой воды самоубийство. Для них я — совершенно чужой, подозрительный Потусторонний, атакуют без лишних слов. Да и не факт, что оставленная там охрана вообще обладает должной мощью… Окинув взглядом распростертого на плитах пастора, Клейн подметил, как его Потусторонняя характеристика уже успела сгуститься на обрубке шеи, мерцая подобно неграненому сапфиру.

Юноша благоразумно отвел глаза. Тянуться за этим трофеем он даже не помышлял — рисковать навлечь на себя слепую, сокрушительную ярость отбитых на всю голову инквизиторов Повелителя Бурь ради жалкой подачки было бы верхом идиотизма. Повернувшись к Элланду и его старпому Харрису, сыщик велел:

— Первым делом — обратно на корабль.

С этими словами он небрежным щелчком подбросил золотую монету, на скорую руку удостоверившись, что в катакомбах прямо сейчас не кипит битва.

Как бы там ни было, независимо от того, сидит ли в подвал засада Карателей или нет, торчать в верхних залах храма становилось смертельно опасно. В конце концов, стопроцентной гарантии в своих выкладках Клейн не имел, а потому выбирал самый надежный, железобетонный путь к спасению.

— Согласен! — Элланд тоже совершенно не горел желанием прозябать в этих стенах, изводя себя липким ожиданием новой беды.

Стоило им лишь ступить на палубу «Белого Агата», как в их распоряжении окажутся целые батареи пушек и десятки вооруженных матросов, способных дать достойный отпор любой чертовщине.

Дав людям пару минут на передышку, процессия благополучно покинула пределы церкви Повелителя Бурь.

С присоединением капитана Элланда и здоровяка Харриса оборонительный периметр отряда стал на порядок плотнее и надежнее. Клейну больше не требовалось жонглировать медным свистком, отвлекая на себя чудовищ, так что он с легким сердцем упрятал артефакт обратно в карман.

— Не стоит ли нам отстучать телеграмму в штаб-квартиру Церкви Повелителя Бурь? Обрисуем им, в какую трясину скатился порт Банси, — пройдя несколько десятков шагов, с предельной осторожностью закинул удочку Элланд.

При таком раскладе, даже если на них обрушится подлинный апокалипсис, достаточно будет лишь продержаться до прибытия подкрепления, и шансы на спасение взлетят до небес.

Клейн не стал противиться здравой мысли. Вышагивая в авангарде сквозь клубящуюся зыбкую дымку, он невозмутимо бросил:

— Телеграфная контора как раз по пути.

Фух… «Пылающий» Даниц сперва облегченно выдохнул, но уже в следующую секунду его сердце вновь тревожно екнуло.

Пирата до смерти пугала перспектива того, что церковные ищейки, взявшись за расследование этой каши, внезапно накопают, какую выдающуюся роль во всем этом сыграл прославленный корсар. А уж если в этот момент он всё еще будет куковать на борту «Белого Агата» — пиши пропало.

«Да, я, конечно, спасал задницы этим смертным, но хваленые Уполномоченные Каратели отродясь не церемонились с чужаками, а уж с пиратами — и подавно…» Даниц оказался перед нелегким выбором, но в итоге прагматично рассудил: сперва нужно вырваться из нынешней кровавой мясорубки, а уж о последствиях он подумает потом.

Спустя какое-то время, когда очертания телеграфной конторы уже замаячили впереди, из глубины тумана на соседней улочке внезапно вынырнуло тусклое, мутно-желтое сияние, медленно плывущее в их сторону.

Это был мужчина средних лет, сжимающий в руке штормовой фонарь.

Облаченный в темно-синюю мантию епископа, расшитую символами бури, он брел с низко опущенной головой. Лицо его было мертвенно-бледным, дыхание срывалось на хрип, а шаги выдавали пугающую, болезненную шаткость.