Сыщик отступил на шаг и с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом поднял руку, коснувшись «Солнечной броши».

В то же мгновение пространство вокруг летящего свистка внезапно взорвалось густым роем первозданных, золотистых искр. Воздух налился подавляющей, величественной святостью.

«Пламя света»!

Три иссохших, обтянутых лишь гнилой кожей черепа синхронно исторгли истошный, пронзительный визг. В объятиях ревущего золотого огня они стремительно истаяли, осыпавшись на землю жалкими кучками пепла.

Клейн сделал два размеренных шага вперед и уверенно поймал падающий древний артефакт.

«…И так тоже можно было? Еще один мистический артефакт?» — Даниц застыл в полнейшем ступоре на пару секунд. Пирату казалось, что эта смертоносная угроза была устранена до пугающего, до смешного играючи.

Тем временем чета Димердо наконец-то смогла воочию разглядеть, что именно пыталось напасть на их группу. Супруга вмиг побелела от первобытного ужаса, а муж, в панике теряя самообладание, выдохнул:

— Ч-что… что это было?

Донна мигом обернулась к ним и, серьезно кивнув, изрекла:

— Обождите с расспросами до возвращения на «Белый Агат».

Бросив это, девочка поднесла указательный палец к губам, в точности копируя жест дядюшки Воробья, призывающий к абсолютному молчанию.

Мистер Димердо, воскресив в памяти ту подавляющую, божественную святость, что только что источал стоящий впереди молодой человек, судорожно сглотнул. Крепко сжав ладонь жены, он погрузился в напряженную, настороженную тишину. Лакеям, глядя на господ, не оставалось ничего иного, кроме как безропотно последовать их примеру.

Процессия возобновила движение по залитой лишь тусклым, бледным лунным светом мостовой. Окна в домах по обеим сторонам улицы давно погасли, и за выпуклыми стеклами эркеров таился лишь непроглядный, глухой мрак.

Донну не отпускало навязчивое, липкое чувство, будто из этой тьмы за ними неотрывно следят десятки невидимых глаз. Казалось, кто-то крадется следом, но из-за какой-то неведомой преграды так и не решается высунуться наружу.

«Должно быть, они до смерти боятся дядюшку Воробья!» — мысленно успокоила себя девочка. Намертво вцепившись в руку младшего брата, она послушно семенила в безопасном кольце, выстроенном родителями и наемниками.

Внезапно из бокового переулка вынырнул человеческий силуэт. Незнакомец, облаченный в глухой черный плащ, неестественно подался вперед. Взглядам предстал жуткий, всё еще фонтанирующий алой кровью обрубок шеи. А выше шеи зияла абсолютная, пугающая пустота — лишь подкладка капюшона тускло отсвечивала в лунном свете.

— Хр-р-р!

Из разорванной глотки безголового вырвалось низкое, глухое звериное рычание. Тяжело, с гулким топотом чеканя шаг так, что брусчатка под ногами едва заметно содрогалась, тварь напролом бросилась прямо к Клейну.

Траектория ее рывка пролегала точнехонько через Даница. Прославленный пират грязно выругался сквозь зубы и резким взмахом руки метнул вперед до предела сжатый, обжигающе-оранжевый сгусток пламени.

Бу-бух!

Огненный шар с оглушительным ревом детонировал, и взрывная волна заставила безголового монстра тяжело отшатнуться на пару шагов назад.

Лохмотья на его теле обуглились, плоть стремительно покрылась черной гарью, а следом занялся ярким пламенем и сам плащ.

Увы, для твари, давно распрощавшейся с жизнью, подобный урон был сродни легким царапинам.

И в эту самую долю секунды, под хлесткий, звонкий щелчок, бушующее на черном плаще багровое пламя внезапно взметнулось ввысь, уподобившись распускающемуся исполинскому цветку.

Из самого сердца этого огненного смерча хищной тенью выскочил облаченный в пальто Клейн. Используя инерцию падения и вкладывая всю мощь своего тела, он намертво сжал трость обеими руками и с размаху вонзил ее прямо в окровавленный обрубок шеи монстра.

Хрясь!

Черное дерево насквозь прошило тушу безголового, со зловещим хрустом выйдя прямо у него между ног.

Бам! Мышцы на спине Клейна вздулись от чудовищного напряжения, и юноша грубой, первобытной силой впечатал насаженную на трость тварь прямо в каменную мостовую!

Пользуясь секундной заминкой, он, намертво зафиксировав монстра у земли и возвышаясь над его спиной, стремительным потоком влил собственную духовность в «Солнечную брошь».

Сыщик уже успел оценить обстановку с помощью духовного зрения: ни «Призыв святого света», ни «Очищающий удар», ни даже «Пламя света» не смогли бы в мгновение ока стереть в порошок тварь, столь густо пропитанную гнилостной черно-зеленой скверной. Приходилось импровизировать и пускать в ход иной подход.

Пять секунд, четыре, три… Безголовый монстр неистово, по-звериному извивался и корчился, но, подобно насаженной на вертел змее, оставался наглухо пригвожденным к брусчатке.

Две секунды, одна!

Клейн разомкнул губы, низким, вибрирующим шепотом выплюнув слово на древнем гермесе:

— Солнце!