Монстр вновь исторг из себя душераздирающий, полный невыносимой агонии вопль. Окончательно лишившись сил противиться «Ползучему голоду», его истерзанное мясо вместе с самой душой обратились единым бурлящим потоком, который без остатка влился в ненасытную, жадную пасть на перчатке.

Не прошло и трех секунд, как на брусчатке остались лишь жалкие лохмотья сутаны, обрывки банкнот да медленно кристаллизующиеся искры густого, темно-синего света с зеленоватым отливом.

В этом и крылась фундаментальная разница между безжалостным «пожиранием» и искусным «выпасом» душ.

Клейн, вне всяких сомнений, предпочел бы второй вариант, вот только иного «корма» для усмирения артефакта под рукой банально не нашлось.

А тем временем капитан Элланд уже успел сконденсировать в свою квадратную фляжку две полноценные порции святой воды.

Заметив это, Даниц торопливо гаркнул:

— Бросай сюда!

Элланд, не раздумывая ни доли секунды, метнул тяжелую фляжку прямо в гущу дерущихся за медный свисток безголовых тварей.

Пират деловито откашлялся и горделиво выпрямил спину.

Вальяжно сунув левую руку в карман, он вытянул правую ладонь строго перед собой. Воздух вокруг него мгновенно закипел, стремительно вылепливая из пустоты целую стаю багровых огненных воронов.

Полупрозрачные, сотканные из ревущего пламени птицы взмахнули крыльями и сорвались с места. Описав в воздухе причудливые, пересекающиеся дуги, они синхронно врезались в летящую квадратную фляжку точнехонько над обрубками шей сбившихся в кучу монстров.

Ба-бах!

От оглушительного взрыва жестяная фляга разлетелась в клочья, и благодатная солнечная влага щедрым, ослепительным ливнем пролилась вниз.

Пш-ш-ш! Оставшихся безголовых тварей окатило с ног до головы. Издав надрывный, болезненный вой, они забились в жутких конвульсиях и, словно подкошенные, рухнули на мостовую.

Их плоть начала стремительно плавиться, словно воск, вскоре обратившись лишь мерзкими лужицами крови и сукровицы. А медный свисток Азика остался мирно покоиться в самом центре этого очищенного от скверны пятачка.

«Отмучились… Герман Воробей и впрямь до одури силен. Сдается мне, даже сцепись он с нашим капитаном, шансы у него были бы весьма приличные… Какая досада, я так толком и не разглядел, какие именно Потусторонние фокусы он там пустил в ход…» — с беззвучным восхищением констатировал Даниц, переведя взгляд на сыщика, застывшего подле останков епископа.

А в следующее мгновение он увидел, как Герман Воробей медленно поворачивает голову и одаривает его абсолютно ледяным, пронзительным взором.

Повинуясь вбитому намертво инстинкту выживания, корсар обреченно сглотнул обиду, пулей метнулся к лужицам крови и покорно подобрал древний медный свисток, словно вышколенный пес.

Донна, болезненно потирая покрытое свежими синяками предплечье, во все глаза наблюдала, как дядюшка Воробей в своем неизменном черном сюртуке неспешно делает пару шагов назад. Наклонившись, он подобрал оброненный ранее шелковый полуцилиндр, в абсолютном молчании стряхнул с него пыль и вновь водрузил на голову.

Глава 512 Все кончено?

Когда Клейн подобрал свой полуцилиндр, Потусторонняя характеристика епископа Миллера уже окончательно сформировалась. Размером с фалангу большого пальца, она отливала кристально-чистой лазурью, однако в её недрах то и дело вспыхивали бирюзовые всполохи и бурлили темные, почти черные «приливы».

Откинув барабан револьвера, юноша резким взмахом кисти вытряхнул на землю стреляные гильзы. Пустые оболочки из золота, серебра и латуни со звонким перестуком посыпались на каменную мостовую.

Следом он неспешно, без малейшей суеты извлек заранее заготовленный спидлоадер и вогнал в каморы свежую порцию Потусторонних патронов.

Покончив с этим, сыщик вернул оружие в кобуру. Наклонившись, он подцепил пальцами характеристику епископа Миллера и с подчеркнутым безразличием сунул ее в карман.

Сделав пару шагов в сторону, Клейн подобрал оброненную трость. Развернувшись и неторопливо направившись к Клевису и остальным, он мимоходом выудил бумажного человечка и хлестко, словно щелкая бичом, взмахнул запястьем.

Щелк!

Картонка мгновенно занялась огнем и выпорхнула из пальцев. Закружившись в воздухе, она осыпалась на брусчатку россыпью багровых искр, тут же истлевших в серый пепел.

— До чего же здорово… — пробормотал Дентон, во все глаза уставившись на это зрелище и напрочь позабыв о саднящих ушибах от недавнего падения.

«Дядюшка Воробей словно фейерверки запускает…» — мысленно согласилась с братом Донна, активно закивав.

Зачистив ауру места преступления и стерев остаточные следы с помощью метода «Бумажного двойника», Клейн устремил взор туда, откуда они пришли, и произнес с ледяной лаконичностью:

— Уходим.

Бросив это, он круто развернулся и зашагал прочь всё тем же размеренным, уверенным шагом. Поравнявшись с Элландом и Даницем, юноша на ходу забрал у них «Солнечную брошь» вкупе с медным свистком Азика.