Урди и остальные не проронили ни звука. Сцепив зубы и подавив стоны боли, они притихли, словно мыши под веником, и покорно поплелись следом.

Недавняя мясорубка воочию явила им всю пугающую, сверхъестественную суть Потусторонних. Особенно им врезались в память ревущие сполохи пламени Даница — такие яркие, сокрушительные и неоспоримые. Этот урок они усвоили намертво: в подобные дела простым смертным соваться заказано. Единственное, что им оставалось — беспрекословно повиноваться и изо всех сил поспевать за своими защитниками.

Лишь так у них оставался шанс сохранить собственные жизни!

На фоне пылающего пирата поединок Клейна с епископом Миллером выглядел куда менее зрелищно. Схватка разворачивалась преимущественно сквозь завесу полупрозрачных ветряных лезвий да в абсолютно незримом для простых глаз духовном измерении. И если не брать в расчет тот самый ослепительный, ниспосланный словно самими небесами столп святого света вкупе с мерзкой мутацией потерявшего контроль священника, само противостояние со стороны казалось почти обыденным, не вызывая у зевак первобытного трепета.

Однако, поравнявшись с местом дуэли, Клевис, Сесиль и прочие наемники внезапно как вкопанные замерли на месте. Их взорам предстала каменная мостовая, сплошь испещренная мириадами глубоких, рубленых борозд, не оставляющих живого места на брусчатке.

Это… До них в одночасье дошло: невидимый танец смерти между Германом Воробьем и падшим епископом таил в себе в сотни раз больше леденящей жути и первобытной опасности, нежели тот огненный спектакль поодаль.

Подгоняемые дикой смесью животного страха и щемящего чувства защищенности, беглецы торопливо прибавили шагу.

Спустя полминуты Клейн остановился на улице прямо перед дверьми телеграфной конторы. Сохраняя на лице абсолютную невозмутимость, он обратился к капитану Элланду:

— Вы намеревались отстучать телеграмму?

И тут же, повинуясь инстинкту, предостерег:

— Внутрь силой не ломиться.

— Добро, — в этот полный зловещих тайн вечер Элланд тоже не страдал избытком безрассудства.

В несколько быстрых шагов преодолев расстояние до тяжелых створок, капитан вскинул руку и трижды ударил в дерево.

Тук! Тук! Тук!

Под аккомпанемент этого глухого, разносящегося по улице стука изнутри донесся вопрос:

— Кто там?

Клейн, и без того не ослаблявший бдительности ни на секунду, резко сдвинул брови: голос принадлежал мужчине!

Элланд тоже изрядно опешил:

— Мне необходимо отправить телеграмму.

— А вы, простите, кто? Насколько я помню, дежурство несла барышня.

Мужчина по ту сторону двери отозвался до пугающего ровным тоном:

— Я — Паво Коут. Коллега Мелани.

— Она стоит прямо… рядом со мной. С ней всё в порядке.

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как вслед за ним тут же раздался знакомый женский голос:

— Да… я в порядке.

— Вам больше не нужно… никого искать. Паво Коут… вернулся.

«Эй, дружище, а как же ваши железные байки про „не отзываться и не открывать“? Как этот самый Паво Коут вообще просочился внутрь?» — Клейн титаническим усилием воли подавил жгучее желание выкрикнуть этот вопрос.

Элланд благоразумно отступил на шаг и прочистил горло:

— Я желаю отстучать депешу прямиком в штаб-квартиру Церкви Повелителя Бурь.

— Приношу извинения, но мы… не можем открыть дверь, — абсолютно безжизненно, без единой эмоции отчеканил Паво Коут.

Нутром почуяв царящую по ту сторону чертовщину, Элланд не стал лезть на рожон и тут же предложил альтернативу:

— Вы не могли бы отправить текст сами, а квитанцию просунуть мне под дверь?

— Текст таков: «В порту Банси аномалия. Епископ Миллер и пастор Джейс мертвы». Подпись: «Элланд».

— Хорошо, — голос Мелани прозвучал уже откуда-то издалека, словно девушка вернулась к аппарату.

Спустя пару минут томительного ожидания изнутри донесся мерный стук телеграфного ключа. Вскоре в щели под дверью действительно показался клочок бумаги с копией сообщения.

Элланд наклонился и подхватил листок, чудом поборов отчаянный порыв заглянуть в проем.

Бросив беглый взгляд на бланк, капитан вдруг вздрогнул. Ноздри уловили едва заметный, но безошибочный солоноватый запах крови, исходящий от самой бумаги!

Он поспешно повернул голову, вперив в Германа Воробья многозначительный взгляд, прямо кричащий о том, что в конторе творится сущий кошмар.

Однако в ответ его встретил лишь непроницаемый, бездонный взор, лишенный и тени эмоций, вкупе с ледяной, лаконичной фразой:

— Возвращаемся на корабль.

Бросив эти слова, Клейн круто развернулся и неспешно зашагал к концу улицы, позволяя зыбкой пелене тумана мало-помалу поглотить свой силуэт.

Сжимая в руке разбитый штормовой фонарь, Даниц без малейших колебаний рванул следом. Донна и остальные тоже не заставили себя долго ждать.

Промешкав пару секунд, Элланд стиснул в пальцах пропитанную кровью телеграмму и поспешил нагнать свой отряд.