Мужчина прекрасно знал, что этот Бранч — весьма состоятельный делец, промышляющий импортом и экспортом, да еще и притащивший с собой троих крепких телохранителей. И если в порту действительно запахло жареным, держаться поближе к такой компании было всяко надежнее. Ответ напрашивался сам собой.

Что же до тех пресловутых местных традиций Банси — плевать на них, это всего лишь глупые сказки! Крепко сжав ладонь новоиспеченной жены, он решительно зашагал к выходу, натянув вежливую улыбку:

— Все наши вещи остались на корабле. Разумеется, мы идем с вами.

— Благодарим вас, — в один голос произнесли супруги, минуя Клейна и присоединяясь к семейству Бранч на улице.

Клейн изящно спрятал револьвер и с легким, учтивым поклоном обратился к Фоксу:

— Прошу простить за вторжение.

С этими словами юноша круто развернулся и, окутанный льющимся из дверей тусклым светом, зашагал обратно к Клевису и остальным.

Бам! Тяжелые створки «Лайма» захлопнулись с оглушительным стуком, после чего принялись жалобно дребезжать под порывами промозглого ветра.

По правде говоря, сыщик нутром почуял витающую в ресторане гнетущую, нездоровую атмосферу. Однако раз уж духовное зрение не дало никаких зацепок, лезть на рожон он благоразумно не стал, до смерти боясь спровоцировать ту самую фатальную угрозу, что затаилась в порту Банси.

Вернувшись к Даницу, он в тусклом свете штормового фонаря бегло пересчитал собравшихся.

«Четверо из семьи Донны, трое наемников, чета Димердо да несколько лакеев — все в сборе…» — перехватив трость левой рукой, Клейн просунул правую за пазуху своего двубортного сюртука, нащупав спрятанную «Солнечную брошь».

Вспышка темного золота — и невидимая, согревающая сила стремительно хлынула наружу, окатив всех присутствующих мягкой, незримой волной.

В этот самый миг Донне и остальным почудилось, будто они внезапно перенеслись на знойный юг, купаясь в благодатных лучах солнца, которые безжалостно выжигали из их тел пробирающую до костей могильную стужу.

Паника и липкий страх отступили, уступив место забытой отваге. Те крохи скверны, что успели пустить корни в их душах после дегустации знаменитого дамирского вяленого мяса, вкупе с легким налетом чертовщины порта Банси, растаяли без следа.

«Солнечный венец»! Истинная благодать, дарующая храбрость всем союзникам в радиусе двадцати метров и выжигающая из них любую нечисть!

Это псевдозаклинание, питаемое силой артефакта, всецело подчинялось воле и духовности самого Клейна, позволяя ювелирно направлять солнечную мощь, огибая тех, кто в его помощи совершенно не нуждался.

— Для начала проследуем в телеграфную контору, — ледяным тоном повторил свой приказ Клейн. Сжимая в левой руке трость, а в правой — верный револьвер, он быстро сориентировался во мраке и зашагал вперед.

Даниц, поймав короткий кивок сыщика, занял позицию на фланге. Клевис, Сесиль и Тиг, как и подобает матерым наемникам, с профессиональной хваткой взяли на себя тыл и противоположный край, выстраивая глухую оборону.

«Тащить за собой прорву из полутора десятков напуганных смертных — сущая каторга. В случае внезапного налета прикрывать всех разом попросту немыслимо, да и из реальных бойцов под рукой лишь этот отбитый „Пылающий“… И как же тут выкручиваться?» — прокрутив в памяти повадки тех самых летающих голов, Клейн неожиданно сунул револьвер обратно в подмышечную кобуру, а трость перехватил правой рукой.

Левая ладонь юноши скользнула в карман. Одним мысленным усилием сняв стену духовности с железного портсигара, он выудил древний медный свисток Азика и зажал его в пальцах, то и дело небрежно подбрасывая вещицу в воздух.

Сыщик был готов биться об заклад: эти недобитые, состоящие из одной лишь башки твари напрочь позабудут о сочных, живых людях, и в их пустых бельмах останется лишь эта архаичная, излучающая могильную притягательность реликвия!

«Идеальный расклад. Теперь можно не трястись, что я банально не поспею на помощь… Воистину, вот она — подлинная, незыблемая роль „танка“!» — с чувством глубокого удовлетворения мысленно констатировал Клейн, слегка прибавив шагу.

И в эту самую долю секунды из клубящейся впереди туманной дымки пулей вылетели сразу три иссохших, сплошь покрытых омерзительной плесенью черепа. Подобно выпущенным из лука стрелам, они с разных сторон рванули прямиком к Клейну, в упор не замечая окружающее их скопище теплой, пульсирующей плоти.

Целых три! Зрачки Даница сузились в игольное ушко. Пират разрывался между легкой тревогой за то, что Герман Воробей не совладает с такой сворой и впадет в панику, и жгучим предвкушением наконец-то воочию узреть подлинную, сокрушительную мощь этого психопата.

«Три…» — Клейн неспешно, без малейшей суеты дернул левой кистью, подбросив медный свисток Азика высоко в воздух.

Те самые парящие головы, волочащие за собой кровавые обрубки пищеводов, тут же заложили крутую дугу, устремившись к своей новой, самой желанной цели.