Его совершенно не волновало, какие бесы водятся в голове у телеграфистки — точно так же, как он не стал совать нос в тайны хозяина ресторана «Лайм» и тех застрявших там постояльцев.

Ветер всё стихал, а вот туман по-прежнему стелился зыбкой пеленой. Сквозь высокие узкие витражи храма робко пробивалось тусклое мерцание свечей, уподобляясь путеводному маяку посреди бушующего шторма.

Стоило Клейну в очередной раз пустить в ход «Солнечный венец», как Донна и остальные вновь обрели толику отваги. Словно утопающие, мертвой хваткой вцепившиеся в спасительную соломинку, они торопливым, безмолвным шагом заспешили по абсолютно вымершим улицам.

Вскоре отряд добрался до фасада церкви Повелителя Бурь. Увы, обе массивные створки парадных врат оказались наглухо сомкнуты, не оставляя ни малейшей щелочки.

Мазнув взглядом по выбитой на дверях Священной эмблеме Бури, Клейн вскинул руку и трижды ударил в дерево.

Тук! Тук! Тук!

По ту сторону мгновенно раздался напряженный, настороженный мужской голос:

— Кто там?

— Герман Воробей, — прямо ответил Клейн.

Сыщик уже успел безошибочно узнать этот бас — говорил капитан Элланд.

— Зачем вы сюда пожаловали? — не спеша отпирать засовы, вновь осведомился морской волк.

Опираясь на трость, Клейн с абсолютным ледяным спокойствием произнес:

— Вы отвалили за меня отступные «Белой Акуле».

Элланд на долю секунды опешил, а затем едва не рассмеялся. Тем не менее, эта фраза послужила железобетонным доказательством: за дверью действительно стоит тот самый Герман Воробей. Как ни крути, а даже самая искусная тварь вряд ли могла прознать о тайне, ведомой лишь им двоим.

Впрочем, остатки сомнений всё еще грызли капитана. И лишь когда из-за порога послышались до боли знакомые голоса Клевиса, Урди Бранча и малышки Донны, он окончательно сбросил груз тревоги. Кивнув старпому Харрису, он велел откинуть засовы и распахнуть тяжелые створки.

С натужным, протяжным скрипом двери подались внутрь. Взору Клейна предстал капитан Элланд: на голове красовалась морская двууголка, одна рука намертво стискивала рукоять прямого меча, а другая сжимала взведенный мушкетон.

— Здесь тоже творится чертовщина? — молниеносно сопоставив факты, проницательно поинтересовался сыщик.

Элланд сперва отступил в сторону, пропуская продрогшую компанию внутрь, и лишь затем указал клинком в сторону молитвенного зала:

— Мой знакомый пастор, Джейс, валяется там мертвым. Его голова напрочь отделена от туловища. А вот епископ Миллер бесследно исчез. Та же участь постигла и остальных священнослужителей, да и вся церковная прислуга словно сквозь землю провалилась.

«Обезглавленный пастор, пропавший без вести епископ? Весь храм вымер подчистую? А вот это уже серьезная, пугающая проблема…» — Клейн покрепче сжал в кармане ледяной медный свисток Азика, чувствуя, как на сердце ложится свинцовая тяжесть.

Разумеется, он прекрасно отдавал себе отчет: обычные пасторы да епископы отнюдь не являются главной боевой мощью Церкви Повелителя Бурь в делах мистики. Здесь, в глубоких катакомбах храма, просто обязан был квартировать отряд «Уполномоченных Карателей» из шести-восьми бывалых Потусторонних, вооруженных целым арсеналом запечатанных артефактов. Даже мастеру высших эшелонов было бы не по зубам так тихо, без шума и пыли, стереть в порошок подобную силу за столь короткий срок.

Пока они живы и способны пускать в ход реликвии, ситуация еще не перешагнула роковую черту… Стало быть, чем именно сейчас заняты эти самые Каратели? Опираясь на свой богатый опыт службы в Ночных Ястребах, Клейн принялся выстраивать гипотезы, отталкиваясь от стандартных протоколов реагирования на кризис.

Прокручивая в уме эти сценарии, он вслед за Элландом проследовал в главный молитвенный зал, дабы воочию осмотреть останки несчастного священника.

Джейс принял воистину мученическую смерть — казалось, бедолаге отсекли голову еще заживо. И, в отличие от тех жутких тварей снаружи, его пищевод был напрочь оторван от черепа.

Сквозь призму духовного зрения сыщик безжалостно констатировал: в теле пастора не задержалось ни единой искры остаточного духа. Затевать спиритический сеанс было бесполезно — шансы на успех стремились к абсолютному нулю.

«Специфика самого орудия убийства, или же кто-то намеренно зачистил следы? А то, что раны разнятся с теми монстрами на улице — не от того ли, что мясник действовал в дикой спешке?» — сопоставив эти крупицы улик с местом преступления, Клейн окончательно достроил свои логические выкладки.