«…Не стоит так бурно реагировать… Хм, а дипломатические таланты волшебного зеркала всё так же безупречны. Никаких причитаний о долгой разлуке, никаких обиженных расспросов, отчего я так долго не выходил на связь. Оно с ходу взяло всю вину на себя, заявив, что попросту не поспевало за моим темпом… От таких речей даже как-то совестно становится. Впрочем, терять бдительность всё равно нельзя…» Клейн на долю секунды впал в ступор, не зная, что на это ответить.

Арродес дожидаться не стал. Под мерный стрекот телеграфа на призрачной бумаге проступил смайлик, изображающий робко, с величайшей осторожностью выглядывающее из-за угла личико:

«О великий владыка, доминатор над миром духов, ваш покорный слуга чувствует, что вы стали еще на один шаг ближе к возвращению на Свой божественный престол. Я прав?»

«А эта тварь эволюционирует с пугающей скоростью. От простеньких текстовых смайликов уже перешла к вырисовке полноценных эмодзи… Выходит, в картине мира Арродеса я — истинное божество, шаг за шагом возвращающее свою былую мощь? Стало быть, даже кристально ясно осознавая, что сейчас я топчусь лишь на пятой Последовательности, оно не смеет выказывать ни капли пренебрежения, становясь лишь еще более подобострастным?» Понимая, что зеркало задало этот вопрос неспроста, Клейн невозмутимо кивнул:

— Верно.

«Вы уже благоволили ответить. В качестве равноценного обмена, следуя незыблемым правилам, которым я обязан подчиняться, теперь вы вольны задать мне один вопрос», — молниеносно отстучал Арродес, прилепив в самом конце подобострастный смайлик.

Клейн без малейших колебаний перешел к делу:

— Где мне раздобыть рецепт эликсира «Мага причуд»?

Аппарат тут же выплюнул длинную ленту иллюзорной бумаги, сплошь испещренную мириадами хитроумных символов. Вскоре эти знаки слились воедино, образовав гладкую амальгаму, в которой проступила кристально четкая картина:

Мрачный, лишенный любых естественных источников света монументальный чертог. В самом его сердце копошилась исполинская, непрерывно извивающаяся масса. Сущность казалась настолько размытой, словно кто-то безжалостно прошелся ластиком по карандашному наброску, напрочь стерев любые узнаваемые очертания.

Впрочем, под этим гротескным видением волшебное зеркало услужливо присовокупило пространный пояснительный текст:

'Это Заратул. В процессе возвышения на первую Последовательность, к престолу «Служителя Тайн», Он потерял контроль и обратился в чудовище. Однако, о великий владыка, заклинаю вас держать ухо востро: Он — поистине невероятно коварная тварь. Вполне вероятно, что весь этот спектакль с безумием — лишь Его виртуозная, хитроумная уловка.

Моему взору не дано взирать на Него напрямую, ибо это сулит мне колоссальный урон. Помимо Него, вы не сыщете рецепта ни у одного из полубогов Тайного ордена. В свое время Заратул выдавал им уже готовые эликсиры высших эшелонов, а выудить формулу путем обратного гадания на Потусторонней характеристике практически немыслимо'.

«Какой исчерпывающий доклад! Вдобавок я совершенно бесплатно узнал, что первая ступень Пути „Провидца“ гордо именуется „Служителем Тайн“… Стало быть, ангел, прислуживающий самому Таинству? Выходит, если идти по следу Тайного ордена, то вырвать рецепт можно лишь лоб в лоб столкнувшись с Заратулом. Вот только мне даже взглянуть на Него не по зубам… Немудрено, что „Змей Судьбы“ Уилл Осептин обмолвился лишь о поиске спятившего Заратула, благоразумно не упомянув сам Тайный орден…» В этот миг Клейн поймал себя на мысли, что искренне тронут подобной преданностью Арродеса. Не осознавай юноша так кристально ясно, что его нынешних сил и статуса катастрофически не хватит для подчинения столь могущественного артефакта, он бы уже всерьез подумывал принять зеркало в свои личные слуги.

Под звонкий стрекот телеграфа иллюзорная бумага удлинилась еще на дюйм, являя взору совершенно иную картину:

Монументальный, пронзающий облака горный пик. На его вершине раскинулись древние руины исполинского дворца, в недрах которого смутно угадывались очертания циклопического каменного трона.

Этот пейзаж был до боли знаком Клейну. Ему даже не потребовались любезные сноски Арродеса, чтобы безошибочно опознать это место:

Клад семьи Антигон, сокрытый на главной вершине гор Хорнакис!

Телеграф продолжил выплевывать бумагу. На ней соткалось новое видение, которое, словно в хорошем синематографе, плавно сменило ракурс:

Первым делом взгляд выхватил устремленную в небеса готическую часовую башню, взятую в кольцо вереницей роскошных дворцов.

Башня безошибочно опознавалась как «Колокол Порядка», а дворцовый комплекс — как дворец Содрак. Это были самые узнаваемые, знаковые символы Баклунда.

Камера призрачного оператора скользнула дальше, и вскоре на бумаге проступили очертания иного строения: непроницаемо-черного собора с двумя симметричными башнями.