— Он как-то признался мне: всё дело в том, что он отнюдь не из числа тех самых первозданных, древнейших исполинов. Не принадлежит ни ко второму, ни даже к третьему поколению… Какими бы безумными и кровожадными ни были пращуры, инстинкт продолжения рода брал свое. В их потомстве то и дело, словно по крупицам, проклевывались ростки подлинного разума. А уже эти отпрыски, давая жизнь следующим поколениям, шаг за шагом уводили расу гигантов всё дальше от бездны звериного, монструозного безумия.

— Хех, одному богу известно, стоило ли верить этим россказням, но сам факт его существования служил лучшим, неоспоримым тому доказательством…

Аристократ говорил всё тише, пока его голос окончательно не оборвался, а взгляд не затуманился пеленой долгих воспоминаний.

В этот момент Эдвина и Андерсон наконец-то подоспели к ним, бережно поддерживая всё еще скованного остаточной стужей Сноумена. Вырвавшись из их рук, аскет нетвердыми шагами побрел к павшему исполину.

Взирая на плотно сомкнутое вертикальное око, священник очертил на груди подобие креста. Полуприкрыв глаза, он затянул тихую, торжественную молитву:

— О Отец всего сущего, исток первозданного величия, пред Тобой предстает искренняя и непорочная душа… Молю, дозволь ему ступить в Твое Царство и обрести вечное искупление…

Шьятас приоткрыла было рот, порываясь бросить, что Гроссель вообще-то преклонял колени перед Королем Гигантов Олмиром, однако так и не проронила ни звука, в глухом молчании дождавшись окончания заупокойной службы.

— Нам нужно уходить отсюда, и немедленно! Ни одна живая душа не знает, сколько еще продержатся эти врата! — обведя всех тяжелым взглядом, отрезала эльфийка. Горечь утраты вкупе с физической агонией делали ее пугающе резкой и вспыльчивой.

Вновь опустив взор на исполина, она добавила низким, глухим голосом:

— Нельзя допустить, чтобы дух Гросселя бесследно растаял в этом морозном, вымышленном небытии. Мы обязаны вернуть его в реальный мир!

— Договорились, — без малейших колебаний поддержал Мобет, и остальные тоже не нашли причин для возражений.

Эдвина повернула голову к укрытому снегом и льдом зеву пещеры и крикнула:

— Даниц, путь свободен! Выходи.

В этот миг глаза Шьятас внезапно блеснули. Девушка словно о чем-то вспомнила и, повернувшись к Клейну, спросила:

— Бумага и перо найдутся?

— Разумеется, — сыщик невозмутимо выудил из карманов неизменную перьевую ручку и небольшой блокнот. Подобный инвентарь был святым правилом, профессиональной выучкой любого «Провидца».

Перехватив предложенное, эльфийка тотчас же принялась размашисто, с шуршанием строчить по бумаге. Она не оторвалась от своего занятия даже тогда, когда из недр пещеры рысью выскочил Даниц.

Пират хранил свинцовое молчание. Его настроение, казалось, пробило дно — скорое избавление из книжного плена не вызывало в нем ни малейшей искры радости или бурного ликования.

Наконец Шьятас оторвала перо от пергамента. Вернув Клейну и письменные принадлежности, и сам исписанный листок, она произнесла:

— Твой рецепт.

«Разве мы не условились ударить по рукам лишь на воле?» — с легким недоумением беззвучно пробормотал Клейн, принимая свои вещи вкупе с формулой эликсира «Океанского Певца».

Словно уловив его невысказанный вопрос, эльфийка отвернулась. Устремив взор на распростертого по земле Гросселя, она глухо обронила:

— Теперь мы — соратники.

«И поэтому ты готова доверить мне рецепт без всяких гарантий?» Аккуратно распихав ценности по карманам, юноша скупо, едва заметно кивнул:

— Как только окажемся по ту сторону, золотой кубок перейдет в твои руки.

Оставив реплику без ответа, Шьятас лишь слегка толкнула Мобета в плечо:

— Помоги поднять Гросселя.

Аристократ критически осмотрел свое отнюдь не богатырское телосложение и щегольские сапоги с загнутыми носами. Выдавив из себя горькую усмешку, он покорно поплелся к одной из исполинских ног великана.

«Рыцарь Наказания» Лонзел, не проронив ни звука, шагнул следом. Наклонившись, он надежно обхватил левое плечо павшего Стража.

Охотник Андерсон обвел компанию красноречивым взглядом, после чего звонко цокнул языком:

— Ну и видок у вас. Один калека, другой доходяга… Так и быть, уступлю место силе.

С этими словами он сноровисто перехватил правое плечо Гросселя.

Клейн уже было собрался взять на себя оставшуюся ногу исполина, как Даниц стремительным рывком опередил его, перехватив эту ношу.

Заметив это, сыщик отступил на полшага. Он безмолвно наблюдал, как Андерсон сотоварищи, натужно кряхтя, отрывают неподъемную тушу от земли и медленно бредут к тем самым призрачным, припорошенным снегом вратам.

Сам Клейн, Эдвина, а также с трудом переставляющие ноги, пошатывающиеся Шьятас и Сноумен молчаливой свитой двинулись следом. Вскоре они поравнялись с выходом, сотканным из переродившегося трупа ледяного дракона Уриссена.