Аскет Сноумен, всё так же не опуская воздетых рук, соткал вокруг себя ослепительный, подобный палящему солнцу ореол. Волны этого благодатного света стремительно расходились во все стороны, щедро делясь с соратниками обжигающим теплом и вливая в их сердца первобытную храбрость. При этом магия была выверена настолько ювелирно, что лучи принципиально огибали «Северного Короля».

Неподалеку от него Шьятас, чьи волосы дико плясали на ветру, одну за другой натягивала тетиву. С ее лука градом сыпались стрелы, сотканные из ревущего ветра и серебристых молний. Исполинские габариты дракона превращали его в идеальную мишень: эльфийка не знала промаха, с пугающей методичностью всаживая каждый снаряд в одно и то же уязвимое место — в плечо твари.

Мобет Сороастр, в свою очередь, виртуозно подсоблял Гросселю. Аристократ раз за разом выуживал из разума «Северного Короля» те самые мысли, что монстр только-только намеревался воплотить в жизнь. Дракон то и дело впадал в нелепый ступор, забывая об атаке. Параллельно Мобет отчаянно пытался умыкнуть у врага какой-нибудь Потусторонний талант, однако за столь короткий срок эта затея так и не увенчалась успехом.

Андерсон, намертво стиснув свой угольно-черный короткий клинок, крадучись заходил с фланга, явно выцеливая какую-то особую уязвимость. «Рыцарь Наказания» Лонзел, размахивая вороненым мечом, щедро осыпал врага запретными вердиктами и клетками из заклятий, помогая Гросселю удерживать позиции. Не будь этой виртуозной поддержки, ледяной ящер давно бы расшвырял даже такого Стража, втоптав его в лед или испепелив леденящим дыханием.

Клейн же перевел пронзительный взгляд на Эдвину и, ткнув пальцем себе в грудь, коротко бросил:

— Невидимость!

Юноша понятия не имел, под силу ли пиратке сымитировать подобный талант. Случись осечка, ему пришлось бы на ходу импровизировать и выуживать из рукава иные козыри.

Эдвина не стала тратить время на лишние расспросы. В ее кристально чистых, светло-голубых глазах мигом отразился силуэт Германа Воробья. В следующую же секунду эти отражения стремительно выцвели, растворившись в абсолютной пустоте.

Плоть Клейна послушно подернулась зыбкой рябью и побледнела, пока парень окончательно не испарился из виду.

Удостоверившись, что морок работает исправно, Клейн неслышной тенью устремился прямо в пекло, где насмерть грызлись дракон и исполин. Серией стремительных перекатов он юркнул в слепую зону, оказавшись аккурат у левой задней лапы «Северного Короля».

Виртуозно уворачиваясь от чудовищных ударов и сотрясающих землю прыжков Уриссена, сыщик, опираясь на загодя активированное зрение, выпустил щупальца духовности. Он методично, дюйм за дюймом, принялся перехватывать контроль над тянущимися от бестии иллюзорными черными нитями.

Балансируя на самом краю гибели, Клейн то стелился по земле, то уходил в резкие отскоки. Парень подобно скользкому ужу сновал прямо под брюхом и в ногах разъяренной ледяной громадины, отчаянно выискивая спасительные клочки пространства.

Вжик! Вжик! Вжик!

Серебристые молнии и изумрудные воздушные клинки непрерывным шквалом обрушивались в одну и ту же точку. Они безжалостно крошили кристальный панцирь и в мясо рвали толстую драконью шкуру. Правое плечо чудовища стремительно заливала бледная голубая кровь, и взмахи соответствующей лапы начали заметно вязнуть, теряя былую первобытную скорость.

Обостренные инстинкты «Рыцаря Наказания» Лонзела моментально уловили эту слабину. Ловко вильнув в сторону и пропустив мимо леденящую струю драконьего дыхания, он властно указал пальцем прямо на окровавленную рану. Вслед за этим его рокочущий бас вынес суровый приговор на древнем гермесе:

— Смерть!

С глухим чавкающим звуком сочащаяся бледной голубой кровью рана на «правом плече» Уриссена мгновенно иссохла и сморщилась. Плоть с треском разошлась, обнажив скрытую внутри полупрозрачную кость.

В этот же миг Эдвина выудила из складок одежды медное зеркальце размером с ладонь, поймав в его отражение изувеченный участок драконьей туши.

Девушка резко выбросила вперед правую руку и, напрочь попирая законы физики, погрузила пальцы прямо в стеклянную гладь. Намертво вцепившись в пойманный зеркалом силуэт, она с силой рванула его на себя, безжалостно разрывая отражение!

Рана на плече ледяного ящера в одночасье разрослась до гротескных, чудовищных размеров. Увечье стремительно ползло дальше, грозя вот-вот напрочь оторвать монстру переднюю лапу.

Исторгнув пронзительный, полный невыносимой агонии вопль, бестия неистово вздыбилась, свечой встав на задние лапы.

Из самых недр драконьего нутра бурлящим потоком хлынуло бледное, почти белоснежное сияние. В радиусе доброй сотни метров температура рухнула до абсолютного нуля, обрушив на всё живое непреодолимую, леденящую кровь стужу.

В мгновение ока всех Потусторонних словно замуровало в тысячелетнем леднике. Их тела промерзли до самых костей, налившись свинцовым оцепенением, а мышцы забились в крупной, неконтролируемой судороге.